Последний достал из глубины своего рюкзака небольшие черные, отливавшие серебром лисьи меха и незаметно вышел из отеля.
...Последние дни возбудили у Фрэнка еще больше желаний. Вилли показал ему достопримечательности города со всеми его новшествами и во всем его разнообразии. Они больше не говорили о планах на будущее. Между ними как-то само собой установилось молчаливое понимание. Вилли даже купил один „Путеводитель разведчика", куда торжественно занес их имена как двух совладельцев. Фрэнк бросил на него вялый взгляд, пытаясь хоть немного узнать о целом ряде металлов и их соединениях, но, передумав, отложил книгу в сторону, поскольку как ни старайся, но едва ли возможно так быстро что-то для себя уяснить. Вилли был благороден и щедр, хотя это обходилось ему недешево. Ничего, скоро они так или иначе станут очень, очень богатыми!
Госпожа Лоренс сидела в кресле-качалке у теплящейся печки, и время для нее текло медленно, бесконечно медленно. Она смотрела на порхающие снежинки, слушала шум весенней непогоды, завывание где-то вдали волка. Но одного она не слышала, чего так ждала: шагов ее сына, который все еще не возвращался из Ванкувера. Она плотнее закуталась в свой теплый платок. Голова устало опустилась на грудь. Фрэнк покинул ее, пускай всего на несколько суток, - что, конечно же, было не так страшно, -однако, она чувствовала, как за последние недели он все больше и больше отдаляется от нее. Но самым ужасным было то, что рядом с ним находился Вилли.
Она и не заметила, как платок соскользнул с ее плеч.
И опять на нее навалился давящий страх, беско-нечно мучивший ее долгими ночными часами, когда она не могла уснуть. Фрэнк.., Вилли и Фрэнк.
Она еще долго сидела совершенно без сил; лишь пронзительный ветер, настырно проникавший через маленькие щели, заставил ее снова поднять теплую шаль.
А в родном краю уже господствовало лето. И опять ей в который раз вспомнились детство и юность. Разве она не была скромной, тихой, беззащитной и уязвимой в своем неуемном стремлении к любви и нежности? Родители, не покладавшие рук работающие торговцы, едва находили время для своего единственного ребенка. Когда же они, состарившись, стали намного мягче и задумчивей, она уже покинула Сан-Франциско со своим супругом, Вильямом Лоренсом, которому быстро и без раздумий она дала свое согласие с одним только желанием - поскорее убежать от давящей атмосферы родительского дома. Каким прекрасным казался ей этот человек, которому требовалась ее до сих пор никем не востребованная любовь! И маленького Вилли, ребенка от первого брака Вильяма, она приняла с радостью, как своего.
Не находя себе места, госпожа Лоренс встала. Лицо ее, обращенное в сторону окна, сейчас выглядело усталым.
Так получилось, что ей снова пришлось остаться в болезненном одиночестве разочаровавшегося сердца, некогда ожидавшего от брака полной любви и взаимопонимания, ибо не существовало какого-либо отличия между ее вечно занятым отцом и ее постоянно озабоченным мужем. Как много горьких слез пролила она в первые годы супружества!
Устав, госпожа Лоренс направилась к своему креслу-качалке, однако, мысли убегали все дальше и дальше и вся ее жизнь снова и снова проходила перед ее внутренним взором. Каким бы странным не показалось это на первый взгляд, но сейчас она улыбалась. Ведь, несмотря на всю нужду, заботы и переживания за маленького Вилли, ее жизнь внезапно стала богатой и счастливой.
Одним чудесным весенним утром - она как сейчас помнит пряный лесной запах того дня - среди прочих покупателей лавки оказался незнакомый молодой человек, похожий на бродягу и, подобно другим, терпеливо ожидавший момента, когда госпожа Лоренс найдет время, чтобы поприветствовать его.
Именно в это мгновение она была особенно подавлена и огорчена, потому что Вилли уже в который раз обокрал ее и не хотел в этом признаваться. Что же касается мужа, не желавшего верить в виновность мальчика, то она не находила с ним общего языка, и даже бодро выглядывавший из кроватки маленький Фрэнк не мог в тот день утешить ее.
Охотник, тот самый бродяга, поправил волчьи капканы и участливо посмотрел в печальное лицо молодой женщины. Он проверил и испытал свой товар, после чего неожиданно обратился к ней:
- Вы кажетесь такой несчастной! Вероятно, вам поможет брошюра, которую вручил мне какой-то неизвестный. Вы только посмотрите, как она называется: „Верный путь к счастью"!
Он протянул ей маленькую книжку. „Ну, наверняка, писанина какого-нибудь врачевателя-шарлатана", -подумала госпожа Лоренс недоверчиво, однако бросила на брошюру любопытный взгляд, мгновенно выхвативший выделенные жирным шрифтом слова: „О Боже, Ты не презришь сокрушенное и покаянное сердце. Он дает усталым бодрость, обессиленным -новую энергию... Душа, это говорит тебе твой Бог".