Потом какой-то полицейский чин снова схватил его за руку и повел обратно через длинные коридоры мимо большого числа людей.
- И сколько же мне дали? - спросил Тун полицейского.
Тот удивленно посмотрел на него со стороны, улыбнулся и ответил вопросом:
- Ты этого не слышал?
- Нет.
- Ну и замечтался ты, парень.
Он снова втолкнул Туна в камеру и закрыл дверь. Тун опустился на табуретку. Им овладела дрожь. Никогда в жизни он не чувствовал еще себя таким покинутым, отчужденным и никому не нужным, как теперь. У него не было ни малейшего представления, что будет дальше. Безусловно, он не был отпущен, ведь тогда, конечно, они не посадили бы его сюда, обратно.
Он сидел на своей табуретке, подперев голову руками и усиленно размышлял. Так он и не заметил, как открылась дверь и вошел Шеф, подав знак стражникам оставить их вдвоем. Как только Шеф взял Туна за руку, последний очнулся от своих мыслей, подскочил на своей табуретке и сказал:
- Шеф, ах Шеф.., но вы пришли слишком поздно!
- Ну, тогда пойдем вместе, - ответил тот, улыбаясь.
- С вами?
- Да, ты останешься у меня. Так заключил суд.
И тут Тун заносился по камере, не в силах сдержаться, хлопал руками по стенам и вертелся как волчок. Его радости не было границ. Когда он немного успокоился, он подошел к Шефу и нерешительно добавил:
- Шеф, вы чудесный товарищ, вы - друг! Я пойду с вами, прямо сейчас - при этом он подбежал к двери и толкнул ее. А потом он вдруг снова повернулся и произнес:
- Но Вы должны теперь со мной помолиться! Я -этого не умею делать так правильно. Видите, вы должны... вы должны... меня нести всегда, Шеф, всегда!
Тогда Шеф положил свою шляпу на табуретку и встал на пол на колени, и Тун тоже встал на колени, закрыл глаза и сложил молитвенно руки. А потом Туну показалось, будто он видел Сына Божия стоящим перед Богом, но так, что сейчас он видел пока только Сына, да, одного Сына.
...Не все в приюте пошло гладко.
Попрыгунчик так зыркнул на Туна, будто хотел сказать:
- Ты мне больше не нравишься, слышишь!
Дрис остановился на лестнице, когда Тун проходил мимо, и сказал:
- Ну, ты вернулся с Шефом? Гм! И, конечно, обратился?
Это принесло Туну боль. Но это было еще не самое страшное! Остальные были не лучше - Гизе, например, который сказал Райри Дрону так, что Тун это слышал:
- Снова мы с этим, как с клеймом. Ребята, ну и придется же нам с ним еще повозиться!
И это сказал набожный Гизе! С каким удовольствием Тун заехал бы ему кулаком по физиономии. Но Шеф успел его упредить: „Осторожно, мальчик, и проси у Бога, чтобы у тебя не отшибло память!" Да, ему следовало этого придерживаться, он поблагодарил Шефа пожатием руки. Он не хотел подводить своего товарища.
Вечером, в спальной, все лежали под одеялами и изредка поглядывали - так, что виднелись только глаза, - что станет делать Тун.
Процедура раздевания длилась очень долго. Должен он был молиться или нет? Дрис уже приготовил туфлю, и он ее, если только Тун опустится...
Но нет, Тун не опустился. Он сдернул одеяло и забрался под него. Туфля Дриса полетела в другую сторону, угодив в Пайпи, лежавшего на коленях, прямо в затылок. Тун услышал удар и притянул колени к туловищу. В камере и то было лучше молиться, когда рядом Шеф, чем здесь. Один? Да, он был один, но здесь-то? Ему хотелось только спать.
И он проспал всю ночь до самого утра. Он едва слышал колокольчик, и его сосед по койке вынужден был поднимать его за уши. Он быстро встал, умылся и отправился в столовую.
Попрыгунчик улыбнулся ему. Он, таким образом, снова был для него другом. Но Пайпи подал ему руку, и это заставило Туна кое о чем задуматься.
Этот день был особенно трудным. Нужно было паковать тюки, тяжелые тюки с прессованной бумагой, которые должны были быть погружены на корабль.
Инспектор рыскал повсюду с серьезной миной, разыскивая крепких людей. Но ведь всегда бывает так: когда кто-то должен вас забрать, у вас находятся другие неотложные дела. В конце-концов, он собрал себе команду. Тун тоже вошел в нее. Такой молодой парень, конечно, может оказать хорошую помощь в паковке.
Весь день Тун таскал тяжелую железную тачку, и очень скоро его спина была пропитана потом, изранена, а его сердце переполнено горечью. „Нет, все-таки лучше бродить по проселочной дороге, чем здесь загибаться!" - думал он. А что ему оставалось делать?
И он дальше таскал грубую тележку, наполненную тяжелым грузом по ухабистой мостовой. Тут вдруг прямо перед ним какой-то ребенок стал перебегать улицу. Быстро схватившись за тормоз, Тун остановил тележку. Дрис, шедший за тележкой, не успел среагировать и в следующий миг распластался во весь рост на тележке.