Шеф умел великолепно говорить. Поэтому некоторые думали, что Спаситель лично стоял перед человеком - во всяком случае, так это воспринимали Гизе и Пайпи, Ум Ян и Попрыгунчик. И „отбросам" чудилось, будто и они входили в Иерусалим или шли по городам и селениям Галилеи и Самарии.
Шеф был под защитой Бога, почему он часто и игнорировал осуждение мира.
Итак, Тун был у него на мушке. Но Тун был пугливым зверьком. Такого зверька можно поймать только в тот момент, когда он, захотев есть и пить, подходит к водопою, гонимый душевной мукой. И вот этого-то прихода Шеф и ждал днями, неделями, месяцами. Он называл это - ждать часа Божиего. Такое ожидание Шефу давалось не легко, особенно, если он по десятку раз в день слышал, как зверь продирается сквозь чащобу. Но Бог научил его кое-чему очень важному: терпению апостолов, которые сеяли, и еще раз сеяли, и ждали, ждали, ждали.
А Тун жил по-прежнему. Он считал Шефа великодушным человеком, который не требовал ничего большего - только слушать с почтением и петь вместе с другими. И если так можно было доставить Шефу радость, почему бы и нет? Только нужно было так спеть, чтобы это звучало! И Тун умел так петь!
Но когда спустя четверть часа Тун снова вышел во двор, и то один из „отбросов", то другой кидал в его спину полено, а он стал красным от ярости, вот тогда его так и подмывало сказать: „Шеф, почему вы не стреляете, ведь вы - мужчина! Стрелять, может быть, излишне, но сделайте же хоть что-нибудь, ведь дальше так продолжаться не может!
Но Шеф сидел в своем бюро и считал, подводил долги и активы; кстати, долги преобладали...
выглядывали люди и наблюдали за представлением. А Тун взмахнул поленом и проревел в ярости:
- Старый бродяга! Наконец-то, я до тебя добрался! Ты меня обокрал тогда, в стоге сена. Смылся с моей котомкой! Ну, вот ты и у меня, ты, подлец!
И тут он почувствовал на своем плече руку. Он рванулся и выкрикнул:
- Он обокрал меня, Шеф, он - подлец!
- Идем, - сказал Шеф. - И вы - тоже.
Друг за другом они вошли в бюро.
Потом старик ушел. Шеф остался наедине с Туном.
- Итак, ты заблуждаешься, Тун, старик тогда спас тебя. Понял? Вы с ним подружились так, что он у тебя не мог ничего украсть. А когда его арестовали, он в замешательстве схватился не за тот мешок, ясно?
Тун поник головой и кивнул.
- Вот видишь, никогда не надо спешить с обвинениями, парень!
И снова кивнул Тун, а на его глазах уже наворачивались слезы.
Шеф поглядел на него и подумал: „Ну, вот и время, вот ты и можешь выстрелить, вперед с Богом..."
Он выстрелил - и не попал!
Тун все это время слушал его, насмешливо улыбаясь, потом коротко поприветствовал и вышел, и Шеф услышал, как он, встретив Попрыгунчика, выругался в сильной злобе: „Старик, естественно, темнит, - шипел он. - Поверь мне, этот негодяй покрывает своего дружка. Уж я его возьму за рога!" А Попрыгунчик с готовностью поддакнул ему.
Потом Тун отправился на свою работу - надо было увязывать дрова. Он знал, что в эти дни его смена, и ничто не должно было его задерживать. Работа даже доставляла ему радость. Он взмахнул топором и начал так рубить, что было слышно издалека.
Спустя три дня Тун снова стоял во внутреннем дворе и рубил дерево, напевая при этом; казалось, он был в хорошем настроении. Вдруг перед ним появился посыльный и протянул ему письмо. Письмо для него! Он разорвал конверт и стал читать.
Бывшая соседка по дому на Гартенштрассе в Амстердаме сообщала ему о смерти его матери. Она долго болела, однако, вовремя признала себя заблудшей грешницей, склонилась пред Богом, покаялась и обрела счастье в Иисусе Христе. Кроме того, она много раз повторяла, что ее сын не был виновен в смерти своего отца и просила у него прощения за все, чего она лишила его как мать. Ее последним желанием было вновь увидеть Туна в Царствии Небесном.
Тун не мог дальше читать, буквы расплывались перед его глазами - он плакал. Постепенно слова, прочитанные им, стали доходить до сознания Туна во всем их смысле. Тогда он развернулся и кинулся в приемную начальника. Шеф встал и принял мальчика в свои объятия.
- Ну, теперь ты должен стать на колени! - сказал он. - Тогда Бог сможет обратиться к тебе, милый друг! Только встань, и я сделаю то же. Вместе мы выдержим все это!
- Если ты опустишься на колени ко Кресту Голгофы, тогда и ты восстанешь. Тогда ты будешь благословлен, оправдан, твой греховный груз спадет с тебя, ты станешь бесконечно богатым - чадом Божиим. Тогда же ты будешь поставлен в ряд последователей Господа, должен будешь принять Его крест и следовать за Ним. Тогда начнется непростой узкий путь.