- Пожалуйста, дорогая фрау Лоренц, я заплатить, как только я иметь деньги!
- Ты ей рассказал о Бэзль? - спросила Мария, как только он вернулся.
- Нет, - ответил он. - Я хотел рассказать, но я забываю имя женщины и говорю лучше ничего. Как ее зовут, Мия?
- Фрау Габерфельд, - еще раз и очень отчетливо повторила Мария.
- О да, фрау Габерфельд. Я это больше не забуду.
- А теперь, Зепперль, принеси тарелки и накрой на стол!
Все тарелки были разные, часть из них была с отбитыми краями и глубокими зазубринами. Все это Мария нашла случайно в мусоре, когда бродила по городу и рылась в мусорных кучах, надеясь найти что-нибудь ценное. Джузеппе поставил посуду на стол. Он уже зажег свечу и вставил ее в горлышко пустой бутылки. Ее слабый свет освещал обед, какой маленькая комната не видела уже десятки лет: жареную баранью ногу, хлеб, сыр, и даже яблочный пирог! Мария достала из корзины все эти великолепные вещи и стояла в полном восхищении от таких деликатесов.
- Да это же великолепный праздничный обед! -радовалась она. - То-то удивится Петер! Такого мы еще никогда не ели! А вот и он идет!
Снаружи послышались тяжелые шаги, затем открылась дверь и появился Петер. Ему было пятнадцать лет. Это был высокий, худой и уже сутулый от тяжелой работы парень. Его лицо выглядело усталым и бледным. Но его глаза радостно засверкали, когда он увидел такой богато накрытый стол. Он спросил:
- Не нашли же вы все это...?
- Нет, нам это подарили. У Джузеппе появился друг.
Петер отрезал себе большой кусок мяса, протянул руку за ломтем хлеба и начал жадно есть. Пока он ел, Джузеппе со всеми подробностями рассказал еще раз о событиях дня. Не было ничего необычного в том, что общительный маленький итальянец рассказывал своему молчаливому другу длинные истории, которые Петер, по-видимому, охотно слушал, так как никогда не прерывал малыша. Джузеппе нарисовал доброту и любезность Галлера такими яркими красками, что тот наверняка бы смутился, если бы все это услышал.
- У меня есть для тебя новость, - заметила Мария. Она едва могла дождаться, чтобы наконец и самой заговорить. - Я действительно что-то нашла, что-то чудесное - намного прекраснее, чем корзина с продуктами! Отгадай, что это?
- Как же я могу угадать, Мария?
- Ну, хотя бы попытайся. Соберись же немного с силами, Петер! Не будь всегда таким усталым. Разве ты не можешь хоть раз немного порадоваться, как и другие? - набросилась на него его живая, энергичная сестра.
Он только неопределенно пожал плечами.
- Ну, тогда я сама тебе скажу. Итак, я нашла маленького ребенка!
- Где-нибудь в мусоре? - поинтересовался Петер.
Такой же вопрос, какой задал и Джузеппе! Но так как ежедневный осмотр свалок на окраинах города вошел у Марии в привычку, девушка не удивилась этому вопросу.
- Нет, на улице. Я нашла его, подняла и принесла домой, и я оставлю его навсегда. Навсегда!
- И его зовут Бэзль, - добавил Джузеппе.
- Да, Зепперль ее так окрестил. Идем, я тебе ее покажу.
Мария повела его к комоду. Петер наклонился и принялся внимательно рассматривать ребенка. Он никогда не думал, что увидит нечто подобное! Уже три года они с Марией обитали в этой неприятной квартире среди грязи, нищеты и беспорядка. Только вместе с Джузеппе, которого они приняли в свою семью около года назад, в их монотонное существование вошло немного жизни и даже немного радости. И вот здесь это восхитительное маленькое существо, ребенок с белокурыми локонами и розовым личиком! Белый и нежный, как маргаритка, в весьма необычной колыбели лежал маленький подкидыш. И еще никогда прежде эта квартира наверху, под крышей, не казалась Петеру такой бедной и жалкой, как в это мгновение.
- Пощупай же его щечки, Петер, они как бархат, -сказала Мария; она была очень рада тому, что брат уделил малышке так много внимания.
Но Петер с сомнением посмотрел на свои грубые мозолистые руки.
- Я не могу его взять, Мария, он... Ему здесь не место. Откуда он, собственно, взялся?
Мария рассказала ему. Потом она стала учить брата с такою же настойчивостью, как прежде Джузеппе, что он должен отвечать, если его спросят, откуда взялся ребенок. Петер даже рассмеялся, когда Мария очень убедительно стала говорить о „нашей тете фрау Габерфельд". Она, наверное, и сама поверила в эту тетю! Он снова повернулся к ребенку.
„Ну, ладно, маленькая девочка, - думал он, - для тебя, наверное, было бы намного лучше, если бы тебя нашли люди побогаче нас. Может быть, вскоре ты перестанешь смеяться, когда немного повзрослеешь и заметишь, как здесь бедно... И вообще, разве это правильно: так вот просто оставить у себя ребенка?" Но Петер ничего об этом не сказал, он не хотел отравить Марии ее радости. Кроме того, для него было слишком утомительно вступать с ней в разногласия. Она была остра на язык, и если бы он