Выбрать главу

Йохен был виноват в том, что он так несчастен и всем недоволен, что ему придется научиться писать левой рукой и что он не сможет сколько угодно драться с другими мальчиками. Йохен дорого за это заплатит!

Но Бруно не догадывался о том, как сильно Йохен переживал за него, чувствуя свою вину. Иногда Йохен испытывал даже настоящие мучения. Ему казалось ужасным, что из-за его несдержанности Бруно был так тяжело ранен. А теперь, наверное, и Куртхен вскоре покинет его из-за этой дурацкой воскресной школы!

По воскресеньям его сильно тянуло к „теплому залу". Он болтался у входа, наблюдая, как младшие входят туда. Но когда к двери приближались старшие ребята, он задерживал их, подтрунивая над ими, и очень радовался, если они его слушались. В угоду ему они толпились у самой двери, издавали звуки, напоминавшие звериный рев, поднимали друг друга к окнам и барабанили в стекла, забрасывали в открытые форточки свои шапки, а потом забегали в зал и искали их там. Они изо всех сил старались помешать занятиям в воскресной школе.

Куртхен опять сидел в зале среди остальных ребят. Его не смогли остановить угрожающие взгляды Йохена.

А Йохен в это время сидел на своем обычном месте, на цоколе дома. Он был очень недоволен как собой, так и остальными. Мысль о том, что большинство старших мальчиков уважали его, не могла ему принести никакого удовлетворения, так как среди них не было Куртхена и Ганса - или их уже никогда не будет? Он внимательно осмотрелся. Напротив него стояли мальчики, и, по-видимому, они уже устали шуметь. Мальчики стояли очень близко друг к другу, это сразу же бросилось в глаза. Уж не замышляли ли они чего-нибудь против него? Он вытянул шею, чтобы лучше все рассмотреть. В середине группы он узнал Бруно Эндерса! И как он их настойчиво уговаривал!

- Подойти и броситься на них? Они сразу же разлетятся, как курицы! Это просто смешно! Дураки! - и смерив их презрительным взглядом, он направился им навстречу.

- Йохен, мне тебя жаль! У тебя такие прекрасные волосы! Ты - ты очень расстроился?

Куртхен чуть не плакал и был в полном отчаянии от того, что Йохен не обращал на него никакого внимания. Йохен сидел у реки, на пристани, и его ноги болтались над водой. С мрачным видом он уставился на волны. Несмотря на все эти тревожные признаки, Куртхен присел рядом с ним.

- Йохен, ты видишь свою голову в воде? Ты очень странно выглядишь. Как будто это не ты. Мне тебя так жаль!

При этом он очень осторожно погладил Йохена по голове. И действительно, эта голова выглядела довольно странно. Не было длинных темных волос. Теперь уже Йохен не мог, как и прежде, отбрасывать их с лица быстрым красивым движением: их не было.

- Йохен, ну, посмотри же на меня! - И Куртхен снова хотел погладить его по голове. На этот раз Йохен посмотрел на него. С недовольным видом он оттолкнул Курта.

- Ты дурак и всегда им останешься! Ты и в самом деле думаешь, что я расстроился из-за этих глупых волос? У меня совсем другие заботы, но тебе этого не понять!

Куртхен вздохнул. Жаль, что он не может утешить Йохена, он бы с радостью это сделал. Но тот всегда считал его слишком маленьким и глупым...

Йохен снова уставился на воду. Его волновали две вещи. Первое, это то, что мальчики, по-видимому, взбунтовались против него, и второе, он был убежден, что теперь не сможет добиться среди них признания - вместе с волосами он наверняка потерял и всю свою силу! Он припомнил тот самый урок, где учитель закона Божьего рассказал им о судьбе Самсона, который тоже потерял свою силу, когда ему отрезали волосы. Во время этого урока один из ребят показал на Йохена и прошептал: „Волосы Самсона! Поэтому он и сильный такой!" И вот, наконец, Йохен убедился в правоте этих слов.

- Я дурак! - сказал он сам себе. - Куртхен хотел меня предостеречь, а я дал ему пощечину! Я был о себе слишком высокого мнения и не считал, что мне стоит этого опасаться!

Он нерешительно посмотрел на камни, лежавшие у самого откоса. Поднять один из них и бросить в воду? Сколько раз уже он вот так забрасывал камень на середину реки! Но удастся ли ему теперь - без волос, без былой силы? Наверное, вся его сила осталась у мальчиков.

И на другой стороне находился человек, который тоже страдал от своего бессилия. Мыслями Гельмут Бергер был со „своими" детьми, по ту сторону моста.

- Господи, Ты знаешь, как я бессилен. Сделай же так, чтобы я стал полезным орудием в Твоих руках. Избавь меня от самовольных действий - и от уныния. Позволь мне вымолить и узнать Твою помощь. Благослови меня, Господи, и никто не сможет помешать Тебе в этом...