- Но он не может оставаться здесь. Я пойду приготовлю ему постель в маленькой комнате для гостей А для тебя, Нонни, пришло время спать.
Плутон занял место на коврике, возле камина. Как только мальчик шевелился во сне, собака рычала, как будто хотела сказать, что, по ее мнению, незваному гостю тут искать нечего, и место на коврике - это ее собственное место.
- Ты думаешь, что ты сможешь перенести мальчика, не разбудив его? - спросила тетушка Мария, как только затопила в гостевой комнате камин и приготовила постель.
Ван Бинген снова хотел осторожно поднять мальчика, но тут он проснулся.
Летучая Мышь вскочил и удивленно посмотрел на чужого человека, державшего его за руку.
- Ну, мальчик, теперь тебе стало лучше? - спросил ван Бинген, и в его голосе совершенно непроизвольно прозвучало что-то от тона бывшего солдата. Как только Франс окончательно пришел в себя, смутные воспоминания о прошедшем вечере промелькнули у него в голове. Конечно, он уселся на крыльце перед дверью какого-то дома, под навесом, и чудесная музыка захватила его... Или ему это только приснилось?
Недоверчиво разглядывал он чужого господина.
- Тебе уже лучше? - снова спросил ван Бинген, поскольку ему показалось, что мальчик не понял.
- Со мной все в порядке, минхерр, я только очень замёрз, я хотел есть и страшно устал, тут я случайно и заснул перед вашей дверью, - ответил Франс Ведер, немного пришедший в себя, и спустился с кровати. Но тут у него снова потемнело в глазах, и, если бы господин ван Бинген своевременно не подхватил его, он ударился бы о камин. Но скоро он снова пришел в себя и принялся напряженно обдумывать свое положение. Что ему теперь делать? Снова бежать в холод и темноту? Или снова приютиться где-нибудь у двери? Это было бессмысленно! Но и оставаться здесь, в этом доме, наверняка значило бы, что его замучают расспросами, выпытают всю подноготную, узнают его имя и происхождение и снова отправят туда, откуда он пришел, и, уж конечно, с полицией! А это означало бы, что он в самое короткое время окажется в сиротском приюте!
- Вот, мальчик, выпей-ка это, тебе станет лучше, -прервала тетушка Мария его мысли и протянула ему чашку теплого молока с анисом. - Да присядь же, -напомнила она и придвинула ему стул.
Франс усердно пил горячий напиток; при этом он поверх края чашки рассматривал женщину. Действительно ли кто-то чужой и вообще кто-либо на свете мог быть с ним так приветлив? Не эта ли любезная дама исполняла ту прекрасную песню, когда он сидел на корточках перед дверью?
- Большое спасибо, госпожа, - вежливо произнес он наконец.
- А теперь ты должен рассказать нам, кто ты, как тебя зовут и откуда ты пришел, и тогда я буду знать, как и чем я смогу помочь тебе, - сказал господин ван Бинген.
Франс напрягся и живо оглядел комнату. Сразу же он увидел то, что искал. На стуле Нонни, рядом с камином, висел его насквозь промокший пиджак, а рядом лежала его шапка: вещи положили туда, чтобы они скорее просохли. Едва господин ван Бинген и его тетушка отвлеклись чем-то, как Франс схватил свой пиджак, надел шапку, а потом решительно воскликнул:
- Теперь я должен идти, большое спасибо за все! -и побежал к двери.
Но господин ван Бинген перехватил его.
- Не убегай, мальчик! - спокойно возразил он. -Куда ты теперь, на ночь глядя! Если у тебя есть знакомые или родственники здесь, в Меерсвордене, тогда я отведу тебя к ним, а если нет, то поведай мне, откуда ты пришел и как тебя зовут! Но, сказать по правде, мальчик, я сразу замечу, врешь ты или нет! - И ван Бинген снова спросил: - Ну, так как же зовут тебя?
Но этот строгий вид лишь пробудил в Летучей Мыши упрямство.
- Я не скажу ничего! Я не собираюсь вам ничего рассказывать, я же не добровольно сюда пришел!
Ван Бинген еще строже посмотрел на мальчика.
- Мальчик, тут что-то не так! Ты что-то темнишь! Ты задумал что-то дурное, твои увертки все равно будут раскрыты. Полиция быстро найдет тебя и отправит назад!
- Но я не хочу назад! Никогда! - в бешенстве закричал Франс. - Я не мошенник и не вор - и только, умирая от голода, я выкопал пару реп с поля!
Тетушка Мария сердитым и выразительным движением головы призвала своего племянника к молчанию.
- Но, мальчик, - сказала она затем осторожно, -что ты замышляешь, куда бежишь ты среди ночи? Ведь на улице не только темно, но и льет как из ведра. И, конечно, твоя мама будет о тебе беспокоиться.
Мама! Когда Франс услышал это слово, гнев исчез из его глаз.
- У меня нет больше мамы, госпожа, а отец уже давно умер. Ах, если бы моя мама была еще жива!.. -Франс закрыл лицо руками и разрыдался. Он так плакал, что и у старой госпожи из глаз полились слезы. Она знаком велела своему племяннику выйти, положила незнакомому мальчику руку на плечо и усадила его на стул.