— Давай позвоним маме с папой? Пусть расслабятся, а я дома останусь? Бабушка с дедушкой сейчас заранее успокоительное лекарство принимают, — шантажировала внучка.
— Нет! — проявляла твердость Анна Ивановна. — Только на субботу можешь остаться. Родители должны хоть один день в неделю воспитывать ребенка!
— Меня ты воспитываешь, — разумно замечала Настя, — а они балуют. Какая-то у нас семья шиворот-навыворот.
— Исключительно благодаря тебе, твоему несносному характеру. На субботу назначим дополнительные занятия по английскому и математике.
Настя тут же мчалась к телефону и просила родителей забрать ее пораньше.
Сейчас Насте пятнадцать лет. И душевного спокойствия Анне Ивановне не прибавилось. Напротив, ее грызет ревность. Насте с мамой и папой теперь гораздо интереснее, чем с бабушкой. Какие-то девичьи секреты с мамой — вечно хихикают и шушукаются, как закадычные подружки. Идет с отцом на футбол, а не с бабушкой на концерт. Разыграла одноклассников: привела отца на дискотеку и сказала, что это ее парень. «Чтобы девчонки от зависти лопнули. А еще скажу, что моя мама — это моя старшая сестра, от первого дедушкиного брака», — развлекается! Как была фантазеркой, так и осталась. И родители ее поощряют! Но живет Настя, естественно, с бабушкой.
2005 г.
Серьезные намерения
Дима относился к категории мужчин, про которых говорят: «Скорее съест паспорт на пороге ЗАГСа, чем женится». Он и Вика прожили вместе десять лет, с виду нормальной семьей. Общий кошелек, общее хозяйство, отпуск, ремонт, тёща с блинами, свекровь с нравоучениями — всё как у людей. Сошлись, когда Вике было двадцать два, Диме — за тридцать. «Сошлись» — точно о пенсионерах. На самой деле Вика была влюблена до дрожи в коленках. Как же! Она студентка техникума, он преподаватель — остроумный, блестящий, красивый, все девчонки на корню сохнут и вянут.
Окружающие, друзья, родственники думали, что они расписались. Дима отмалчивался, а Вика позорно врала, что решила оставить девичью фамилию. И десять лет сидела заноза у нее в сердце. Или в пятке, в общем, сидела.
Всё Вика понимала! Главное отношения, а не штамп в паспорте, любовь, а не напутствие какой-нибудь толстой тётки, облеченной властью регистрировать брак, в тысячный раз повторяющей: «Берегите друг друга в счастье и горести, в удачах и поражениях!» Мы и так, без корочки свидетельства о браке, бережем!
Но если брак не судьбоносен, зачем от него отказываться? Почему ты боишься взять на себя официальную ответственность, если признаешь моральную? Какая, выходит, главнее? Ты не хочешь дать мне юридическую защиту? Значит, и от меня требуешь ограниченных услуг?
В первые годы никакой занозы Вика не чувствовала. На третий год обнаружила. Это как после праздника: пляшешь, веселишься, а утром просыпаешься, глядь — заноза в пятке. И не вытащить ее! Воспаляется, пухнет и болит. Побочный эффект — боязнь завести ребенка. Он меня-то серьезно не ценит, а с ребенком буду — повернется и уйдет. Конечно, такого бы не случилось. Но страх — иррациональное чувство, и справиться с ним Вика не могла. У других получалось. У Вики — нет.
Впрочем, Дима был не чадолюбив и о наследниках не мечтал. А Вика из-за вечной боязни забеременеть удовольствие от сексуальной жизни получала, как от пирожков без начинки — хлеб он и есть хлеб, вкуса не имеет.
После всероссийской переписи населения, когда обнаружилось, что у нас в государстве замужних женщин больше, чем женатых мужчин, Вика поняла — это про нее. В числе других наивных дурочек Вика отвечала как по жизни, а Дима, очевидно, как по закону. И проклятая заноза еще глубже впивалась в тело. Или в душу.
Самое удивительное, что даже когда с Викой произошло невероятное событие, заноза никуда не делась. Событие такое: Вика влюбилась. Положа руку на сердце, будь она нормальной женой, не решилась бы внимание человека, во всех отношениях прекрасного, близко принимать. Но Вика соломенная жена! Бывают вдовы соломенные, а она жена из хрупкого материала.