— Спасибо, дальше мы сами, — сказала Ника мужичку и помахала ему ладошкой, — охраняй рубеж от непрошенных гостей.
В ответ тот активно закивал головой и прикрыл дверь. Ник неодобрительно цокнул языком, на что девушка взяла его за руку и крепко сжала ладонь.
Железнодорожный полукруглый туннель диаметром не более девяти метров полностью был закрыт от внешнего мира, но внутри мрак разгоняли развешенные на стенах фонари старого образца с закопчёнными стеклами со свечками внутри. На входе из-за стены, сложенной из железобетонных блоков в человеческий рост, вышел боец в черном костюме-горке с обшарпанным АКСУ на плече. Он выплюнул спичку, которой играл во рту до этого, смерил взглядом незнакомцев и просипел:
— Пойдёмте за мной. Я один из старост. Зовут Кислым. Покажу, где можно пообедать, по хавке с барменом перетрёте. Если хотите укрыться, то одна ночь — семь патронов пятерки с носа. Платить также бармену. Стаб небольшой, волыны прячьте сразу, чужакам тут не очень рады, тоннель и так переполнен своими. Общежитие на колёсах, в общем.
— В смысле, на колесах? — спросил Вепрь.
— Сейчас увидите, — боец толкнул металлическую дверь в кирпичной стене, преградившей путь и вошел внутрь.
В этой закрытой части туннеля света было заметно больше, но он тоже был приглушенным, тёплым. Воздух тяжелый, спёртый, полной грудью вздохнуть не получалось. В пятидесяти метрах от входа стоял самый настоящий пассажирский поезд. По обе стороны состава бродили люди, бегали подростки, останавливались и с интересом осматривали новых посетителей. Тут же между вагонами и стенами висели бельевые веревки, сушилось серое постельное бельё, полотенца и прочее тряпьё. Гремела посуда, кого-то звали на обед из окна поезда.
— Это и есть стаб? — удивился Ник.
— Да, харчевня после десятого вагона, нумерация с хвоста поезда. Если что, знаете, как меня найти, — боец махнул рукой и скрылся за дверью.
— Кошмар, — произнесла Ника, — как эти люди здесь живут?
— Похоже, это единственное место в округе, где можно спастись, — ответил Вепрь, — в этой норе наших точно искать бесполезно.
— Предлагаю поесть и идти дальше, — Ник поправил лямки рюкзака и двинулся вперед.
Почти из каждого окна на них смотрели люди. В некоторых отсеках были выломаны перегородки для расширения комнат, где-то окна были заколочены обычными досками. Получалось одно сплошное общежитие, многоквартирный дом на колесах. Неизвестно, попал ли состав в Улей, уже будучи в туннеле, или его прикатили сюда намного позже. Возможно, даже долгожители этого места не смогут ответить на этот вопрос, так как поезд, если верить трафаретам дат деповского ремонта, приехал в Улей более тридцати лет назад.
— Старичок, однако, повидал за свою жизнь. Больше ему не услышать перестука колёс, — вздохнул Вепрь, — вот так умирает романтика железнодорожного путешествия.
— А мне нравились поезда старого образца, — оживился Ник, — там рундуки были. Это такие ящики под нижней полкой. Бывало, кинешь туда сумки и спокойно заваливаешься спать. В новых вагонах таких удобств точно не найти.
— Ну не знаю, — возразила Ника, — новое не всегда плохое. Вы вагоны хоть считаете? Номерков почти нет.
— Вагон-ресторан мы вряд ли пропустим, да, Ник?
— Это точно. А вон, похоже и он — самое освещенное место в туннеле. Даже два вагона под харчевню или трактир переделали, с размахом подошли к делу. Смотрите, даже удобный подъем возвели, деревянные порожки и перилла, чтобы подвыпившие гости не падали.
— Не удивлюсь, если тут в конце поезда есть публичный дом, то есть вагон, — хохотнул Вепрь, — город в миниатюре.
— Злачное место, ничего не скажешь, — поморщила нос Ника, — давайте уже зайдём.
Вход действительно стал намного удобнее, чем в обычном вагоне — проём был расширен вдвое, а качающиеся двери на петлях, на манер тех, какие вешали в салунах на Диком Западе, распахивались в обе стороны. Плюсом стало то, что поезд остановился так удачно, что подъезд выходил на большую нишу в стене, образуя возле бара своеобразную площадь, подходящую хоть для курения, хоть для пьяного мордобоя. Заведение было перекрашено под имитацию деревянных реек, а освещаемая двумя большими фонарями вывеска красноречиво гласила: "Конечная станция".
Внутри было накурено, пахло пивом, мясом и жареной картошкой с луком. На входе после небольшого предбанника с вешалками разместилась немаленькая деревянная барная стойка, за которой на полках стояли бутылки с разнообразным пойлом. Внутри на стенах также, как и снаружи, висели многочисленные фонари со свечками. Людей было много: не менее двух десятков мужчин и молодых парней кучно сидели на лавках по обе стороны длинного деревянного стола. От него отделился лысый круглолицый мужчина с густой бородой лет двадцати пяти с горой грязной посуды в руках и пронесся мимо новых посетителей в сторону небольшого окошка, где его быстро разгрузила улыбчивая белокурая девица с косичками, приняв тарелки и кружки. Бармен был одет по-простому: синяя клетчатая рубаха с засученными рукавами, камуфляжные брюки и черные кроссовки. Он быстро вернулся к барной стойке и вместо приветствия кинул новым гостям:
— Вещи здесь можете оставить, в коридоре, если пообедать, то в конец вагона проходим.
— Три чая сразу сделай, — Вепрь положил ладонь на стойку и стал похлопывать по ней, — и чего-нибудь пожрать. Ники, занимайте пока стол, сейчас подойду.
— Жареная картошка с яйцами пойдёт?
— Мне тогда двойную порцию.
— Чем платите? Пятерка? Семерка?
— Пятерка.
— Пятнадцать патронов, — бармен отнёс записку в окошко, вернулся, достал из-под стойки небольшой холщовый мешочек, развернул его и кивнул Вепрю.
— Не дёшево, — здоровяк вытащил из рюкзака рожок и стал выщелкивать из него патроны в мешочек.
— Доставка дорогая.
— Скажи, а есть ли тут поблизости крупный стаб?
— Не местные? Потерялись? — ответил вопросами бармен и с хитрецой улыбнулся.
— Понял, — Вепрь положил весь рожок поверх мешочка.
— Единственный ближайший крупный стаб находится на Севере, километров сорок отсюда.
— Нейтральный?
— А ты тут другие какие видел? Все стабы на Востоке условно нейтральные. С внешними ругаться себе дороже.
— Нам нужна тачка, сможешь организовать? — прошептал Вепрь. — Желательно сегодня.
— Где ты тачки на железке видел? — хохотнул бармен, но тут же поманил гостя к себе и тихо проговорил, — зато есть мотодрезина, километров 5 не доедете до стаба, там дойдёте. Дорога, конечно, не спокойная, тварей хватает, но мелкие, в основном бегуны, реже лотерейщики.
— Нормально, подходит. Сколько?
— Цинк пятерки. Могу пересчитать на спораны или горох, но выйдет дороже.
— Не стоит. Я почему-то об этой цене и подумал, — хмыкнул Вепрь и достал из рюкзака консерву цвета хаки и задвинул за стойку.
— Приятно иметь с вами дело, — засиял бармен, быстро написал на клочке бумаги карандашом «транспорт 02» и передал Вепрю, — в конце туннеля найдёшь Крыса, скажешь, что от Деляги, передашь эту записку.
— И это всё? — повертел Вепрь бумажку в руках.
— Чеков не выдаем, — подмигнул Деляга.
Вепрь обошел шумную компанию, удостоившись косых взглядов отдыхающих и присел к небольшому столу, где расположились ребята.
— Я транспорт раздобыл — мотодрезину, поедем на Север, там какой-то стаб крупный есть. И угадайте, сколько нам это стоило.
— Сколько? — зевнула Ника.
— Цинк патронов! Снова совпадение!
— Мне кажется, ты просто торговаться не умеешь. Ладно, и что это значит? — развел руками Ник.
— А это то и значит, что мы на верном пути! — хлопнул Вепрь кулаком по столу. — Возможно, там мы встретим наших. По-другому и быть не может.
— Шумно тут, — огляделся Ник, — надо быстро есть и двигать отсюда. Предчувствие нехорошее.
— Да ладно, прорвёмся, вон уже наш заказ несут.
К столу между тем подошёл Деляга с подносом, расставил чай в подстаканниках, большую сковородку жареной картошки, тарелку с лепёшками, четыре увесистых шампура и вкрадчиво проговорил: «Мясо — комплимент от заведения».