– Это вы чего так тщательно ищите ребята?
– Тут ценные вещи должны быть! – ответил, дерзкий на язык Санька. – Мы вчера кое-что хорошее нашли! – добавил он.
– А ну-ка марш домой! Вот я вас! В школу пора ходить, а не тут грязным делом занимаетесь. Дикари! Австралийцы! – грозно обругав ребят, отогнал их от кучи мусора. Испугавшись, ребятишки бросились бежать, и домой в этот день вернулись с поисков ни с чем.
И так. Село Мотовилово стало Чернухинской волости. В Чернухе был образован новый орган советской власти: Волостной Исполнительный Комитет, сокращённо ВИК. Его председателем стал Небойсь Андрей Андреевич, а в Мотовилове был образован Сельский свет, канцелярия которого разместилась в бывшем здании девичьей школы. Вся работа сельсовета заключалась в том, чтобы правильно распространить продразвёрстку среди населения, своевременно взыскать ее, следить за порядком в селе, кого следует посадить в «темную», а кого следует выпороть, наказав за содеянное преступление. Так однажды выпороли публично, жителя села Мотовилова Ильянова Федора и его жену Екатерину, за то, что они украли с чужого загона два десятка снопов рожи, а полевой сторож Сбитнев Степан заметил это и доложил властям. По решению властей, при всем честном народе, пороть прутьями Федора и Екатерину взялся Павлов Иван Матвеевич. После вложения нескольких «горячих», Федор не только не обиделся на односельчан, а сказал спасибо!
Неурожай и голодовка
1920-21 годы, были неурожайными годами. Особенно этот неурожай свирепствовал на Поволжье, в ряде губерний разразилась засуха, в след ее прокатились голодовка. Голодные: чуваши, мордва и татары целыми полчищами хлынули в Нижегородскую губернию, в которой эти два года были тоже малоурожайными, но все-таки, хлеб крестьяне-нижегородцы выпекали, хотя он выпекался наполовину с картошкой и лебедой. Чуваши и мордва, нахлынули и в Мотовилово. Кормились подаянием ради Христа. А проживали во дворах и банях. Татары же, не признавая Христа милостыни не просили – они предприимчиво занялись мелкой торговлишкой. Ообменивали мелкий товар на хлеб. В обмен на хлеб татары сельским жителям предлагали: сахарин, серу, булавки, богородскую травку, лечебные корешки и тараканий мор. Татарята, не просили милостыни ради Христа, а научились выпрашивать хлеб разными забавных песенками, вроде «Чушки-вьюшки, дай ватрушки!» и сердобольные мотовиловские бабы и старушки, ожалившись над голодными татарятамии давали им спасительный от голода хлеб!
В Мотовилово заглядывали и савояры, с показом, при помощи увеличительных стёкол забавных, красочных картин. За какой-то хлебный блин, при помощи приспособления напоминающего фотоаппарата на ножках, можно было досыта насмотреться на диковиные картинки – увидеть города, таинственные крепости и моря, и корабли в них.
Хотя около мотовиловцев и кормились немало чуваш и мордвов, но сами не все ели вдоволь хорошего хлеба. В редких семьях выпекался хлеб без примеси картошки или лебеды, так-что некоторые хозяйки выпекали хлеб похожий на дуранду, черный, как земля. Безвкусными и непитательный. Недоедание и плохая, неполноценная пища вызывали разнообразные болезни среди людей: болели глаза, на руках появлялись гнойные болячки (шолуди), на головах детей появлялись болячки (золотуха). По веснам, целые семьи, от недостатка хлеба, выходили на подножный корм – ели пестушки, щавель, столбунцы, медяницу, дикую редьку, лесные ягоды и грибы. Большим подспорьем к хлебу, были желуди, доставаемые с дубов, благо их в эти годы было обилие. Люди на лошадях и пешком отправлялись в дубравы для сбора желудей. Заготовленные желуди рассыпались на печах и длительное время сушились и подкаливались, создавая потеху для ребятишек: они в зимнее время греясь на печке лакомились поджаристыми желудями наедаясь до отвала, страдая после этого то запором, то поносом.
А власть в лице комбеда, делала свое дело. Не взирая на то, что у жителей села и так мало хлеба, он производил продовольственную развёрстку среди хозяйств села, опустошая скудные запасы зерна. Люди сопротивлялись, утаивали тощие запасы хлеба, припрятывали его в укромные и потаённые места. Комбед, с помощью вооружённых солдат производил обыски – спрятанный хлеб находили, безоговорочно его отбирали и сдавали в общественный амбар-магазей.
Имеющийся в хозяйствах скот от бескормицы хирел и болел. К весне, некоторым хозяевам приходилось подвешивать на веревках лошадь или корову, придавая им этим надлежащее положение и не давая валяться на земле врастяжку. Многие лошади болели паршой – облезлостью кожи. Шерсть с них спадала, и они были почти голые. На улице Слободе, около дома старосты Капустина, была устроена камера коптилка, в не заводили паршивую лошадь для окуривания серным дымом, после чего парша у лошади пропадала. Во многих хозяйствах, скот подыхал, и частенько можно было наблюдать, как лошадь или корову погрузив на телегу, отвозили в бор и оставляли не закопанные.
Из-за обилия палятины, в лесу развелось много волков. Около скотских кладбищ, они устраивали пиры и волчьи свадьбы, и обнаглев, стали устраивать набеги на села. Забирались во дворы, или подкапывались под стены конюшен, и похищали скот, последнюю овечку или козу.
На волков, жители села, устраивали облавы. Сельские охотники с ружьями, а люди, не имеющие ружей, вооружались топорами, железными вилами и клюшками выходили в лес на облаву. Такому вооружённому отряду приходилось обкладывать стаю волков, и в село возвращаться с парой, а то и с тройкой убитых волков. Но все-же нет-нет, да и залезут волки в чей-либо двор, подкрадутся к отощавшей овце, зарежут ее на месте, вытащат на простор, и поволокут добычу в лес – тогда у них и пир горой. Обеспокоенные волчьими набегами, люди стали обращаться к сельским властям с просьбой об уничтожении волков, а власти просили и обязывали охотников, чтобы они устраивали облавы на обнаглевших волков-супостатов. Охотники, в свою очередь, со всей деловитостью, и задором готовились к походам на волков, изыскивали порох и дробь, приобретали капканы, которые ставили на волчьих тропах.
Конец войны и земля
Затихала гражданская война, стал постепенно утихомириваться народ. Стали, понемножку, солдаты возвращаться домой к своим семьям, к своим хозяйствам. Стали поправлять свои, обветшалые за войну, постройки стали обзаводиться лошадьми, готовясь к традиционному землепашеству.
Вышедший от новой власти лозунг: «Фабрики – рабочим, земля – крестьянам!» всколыхнул русское крестьянство на новое отношение к земле. Перво-наперво, некоторым мужикам, используя волю на землю, не захотелось жить и теснотиться в большом селе. Их соблазняли просторы, и они решили выехать из села: кто на заполицу, на Баусиху, а кто на посёлок Сады. Таких хозяйств в селе набралось десятка полтора. Они со своими семьями, и всем своим движимым и недвижимым имуществом и добром выселились из Мотовилова и поселились на новых, просторных местах, где и земля-то рядом, и лес с дровами и луговыми угодьями под боком. Но вот беда, на Баусиху, въехали преимущественно одна беднота, люди нетрудолюбивого склада, и страстные любители выпивки.
Хотя новая власть всячески и помогала выселенцам, и всячески подворствовала им, но дело у них клеилось плохо, недаром про жителей Баусихи была сложена песенка: «Баусиха хлебородная, весь хлеб пропила, а сама голодная!».