Когда посёлку Баусихе нарезали землю (для этой цели был выслан из Арзамаса землемер), то часть пахотной земли было отрезано от массива земли принадлежащей селу Волчихе. Волчихинские мужики, встревоженные этим фактом, запрепятствовали этому вероломству, и один мужик пошёл в ярости до того, что полез на землемера в драку. Землемер, защищавшись, выхватил из кармана наган и выстрелом убил мужика наповал.
Пока, в панике, мужики хлопотали около убитого односельчанина, землемер не растерялся, вскочил верхом на лошадь и ускакал в Арзамас. После этого случая, по всей приближенной округе разнеся слух: «Межевой волчихинского мужика убил!». Хотели, было, волчихинцы на землемера в суд подать, да их разговорили, что мол, межевой-то действовал по указанию органа власти, значит был прав. Так дело убийством мужика и заглохло. В память погибшего, на месте его гибели, поставили крест, который свидетельствует о происшедшей здесь трагедии, возникшей на почве спора о меже земли-кормилицы.
Работа на железной дороге
Голодовка, и безденежье, погнали мотовиловских молодых мужиков и парней, на железную дорогу (на чугунку) на заработки. Рабочим-ремонтникам, за работу, по замене шпал и очистке кюветов выдавалась зарплата деньгами и выдавались заборные карточки на получение продуктов из «вагон-лавки».
Рабочие-ремонтники, на подёнку, ходили пешком. До казармы три версты и оттуда столько же, для их не представлялись длительным путем. Иногда же, в ненастную погоду, ремонтники оставались ночевать в казарме, в отведённой для них большой комнате, называемой «ремонтной», в большинстве же случаев на ночлег уходили домой, в Мотовилово.
Как-то однажды субботним вечером, с казармы домой, с получкой в карманах, возвращались парни-товарищи: Михаил Федотов, Алеша Крестьянинов, Яшка Поляков и Гришка Батманов. Шли, и как водится у молодежи, играя переталкивались. Усталость рабочего дня тут же пропала, как только они отошли от казармы. Весело, по-молодецки скача, по-жеребячьи гогоча в задорном смехе, они шли и переговариваясь шутили. Получка, которую они сегодня получили, за трудовую неделю, их безудержно веселила, и склоняла к мальчишескому веселию. Они шли по меже, проложенной между загонов поспевающего овса и отцветавшего картофеля.
Яшка Поляков, играючи толкнул хилого Гришку Батманова в бок, тот не удержавшись на ногах ткнулся в картофельную борозду. С его головы свалился старый, отцов картуз. Поднявшись на ноги Гришка, догнав Яшку. в отместку, ударил своим картузом Яшке по голове. Яшка от сильной боли зажав голову рукой, огрызнувшись на Гришку, вскрикнул на него:
– Чем это ты так больно ударил?!
– Как чем, картузом! – недоуменно ответил Гришка.
– А, случайно не камень у тебя в картузе-то?
– Какой в картузе камень, ты что опупел, что ли?!
– А ну-ка покажи, что у тебя за картуз? Все ребята устремились к Гришкиному картузу и стали его рассматривать. Яшка взяв в руки картуз стал его тщательно прощупывать, и за подкладкой нащупал что-то твёрдое.
– А это что? – грозно спросил Яшка.
– Я и сам не знаю! – с наивностью ответил Гришка.
– Распарывай картуз! – дружно приказали товарищи Гришке. Гришка с силой рванул подкладку картуза. Из образовавшейся дырки на тропу, по которой шли ребята, выпала золотая монета достоинством в десять рублей. Гришка поспешно наклонился и пальцами сграбастал, с землей, свой золотой, крепко зажав его в ладони.
– Чур вместе! – поспешно провозгласил Алеша.
– Да! Мне тятька-то, пожалуй, задаст это его картуз-то. У него дурная привычка, не знает куда деньги прятать, так он их в картуз зашил! – объяснил Гришка товарищам о повадках своего отца Осипа, который свои деньги прятал то в щели, то в землю зароет, что и сам не найдёт, а это в картуз зашил, из соображения, что-мол, картуз на голове, значит и деньги под рукой!
Работал Осип в лесу, окапывал лесные массивы канавами, вкладывал в труд свою неимоверную силу, изо дня в день не выпуская из рук матушку-кормилицу лопату. Получая от лесовладельцев Вязовова и прочих, за работу золотыми деньгами, которые он не обменивал на бумажные деньги, как зачастую делали некоторые простачки, говоря: «Золотой-то потерять можно, а если карман худой, то и совсем его в кармане не удержишь». А Осип золотые на бумажные не обменивал, а прятал их около своего дома, но случалось так спрячет и забудет, а хватится и не найдёт. По возвращении домой Гришка отдал полученные им деньги отцу, а о золотом не сказал, утаил его для себя.
Поездка за грибами
В конце лета 1921-го года, с фронта гражданской войны, пришёл Муратов Василий Тимофеевич. Во время пребывания на войне, он всего навидался, и холоду, и голоду, и в плену побывал. С войны он пришёл сравнительно упитанным, и вполне со здоровым телом. Деревенская пища, похлёбка и картошка кругляшами с огурцами и капустой, ему показались не по нутру, и ему вздумалось сходить в лес за грибами, которые послужили бы некоторым разнообразием в его пищевом рационе, с этой целью и пришёл к свояку Василию Савельеву.
– Василий Ефимыч, я надумал в лес за грибами сходить, ты случайно не согласен со мной за компанию пойти, а то я лес-то плохо знаю, боюсь как бы не заплутаться, – обратился Тимофеевич к Василию Ефимовичу.
– Нет свояк, мне некогда, я на казенной работе числюсь. Вот на казарму собираюсь идти, там меня служба ждет! – отказался Ефимович.
– А ты, вот что: поезжайте-ка на моей лошади. Забирай свою бабу, да вон наших Саньку с Ванькой и езжайте. Я вам Серого запрягу, а чтобы в грибные места попасть надо кликнуть Анну Гуляеву. Она весь лес, как свою ладонь знает, с ней из лесу без грибов не вернетесь! Только вот что, свояк, ты, в случае лошадь-то запрячь сумеешь ай нет? Ведь вам там ее распрячь придётся на кормежку, а потом-то запряжёшь?
– Вот еще что за вопрос! Чай я не маленький, и не в городе родился и рос, и видывал как лошадей-то запрягают! Мне не впервой! – с некоторой обидой и гордостью заявил Тимофеевич.
– Ну, ну, а то Санька-то с Ванькой еще маленькие, и запрячь не сумеют, так я на тебя надеюсь! – высказался Ефимович.
– Запряжём! – утвердительно заявил Тимофеевич.
На другой день, спозаранку, еще до восхода солнца, из села выехала телега, которую резво вез, запряжённый в нее Серый. Лошадью править взялся новоиспеченный кучер Василий Тимофеевич. На другой стороне телеги, свесив ноги чуть не до самой земли сидели две Анны: жена Тимофеича, и лесовица Гуляева. Рядом с кучером, на правой стороне телеги уселся Санька, а Ванька примостился в задке телеги и дремал.
Дорогой, Анна Гуляева много говорила и рассказывала про лес. Она оповещала о своем знании ягодных и грибных местах, о приметных местах лесного царства, о похождениях и приключениях происшедших с ней в лесу. «Еще в молодости, а уж будучи вдовой, вздумалось мне, как-то раз одной пойти в лес за ягодами, и нарвался на меня какой-то дьявол. Мужик, тоже в лес за ягодами пришёл, так я от него еле отбоярилась, и после того сразу, думаю, одной в лес, ни ногой!» – вещала она.
– Ну, мы сегодня, наверно, грибов-то загребём! Говорят, их в лесу-то уйма, а местами хоть косой коси! – высказался Тимофеич, обращаясь к бабам.
– Не даром едем, я вас поведу в самые грибные места, там не грибные лета от гриба обору нет! – с чувством гордости возвестила Гуляева.
– А где эти места-то? – осведомился Тимофеич.
– В Учоватинном лесу. Это даже за Прорывом версты три будет! –объяснила Гуляева.
– Эх, это далековато. Туда доехать нам едва к обеду! –озабоченно произнёс Тимофеич.
– Да не близко, через два часа там будем, а не к обеду! Со знанием пути и времени нужного для того, чтобы добраться до места, – пояснила Анна.