– Не рассказывайте, – быстро сказал Руслан.
– И не собираюсь. Мертвые, как ты уже знаешь, ничего не чувствуют и не боятся. Но бывают очень общительными и даже агрессивными. А я не знал, что ты уже болен.
– Так это из-за меня?!
– Что – из-за тебя? Ребята бы сами мне спасибо сказали, если бы могли. Кстати, давно хотел поинтересоваться… а как так вышло, что все уехали, а ты остался один? Это был твой гениальный план?
– Меня заперли в сортире, – сказал Руслан. – Я всего-то на пару минут опоздал.
У него перед глазами по-прежнему рябило. Но это была уже не дорога в летний полдень: надвигался тоннель, ведущий все глубже. Все тело покрылось гусиной кожей.
– А как вы сюда попали?
– Пешком, Руслан. Через перевал. Не будучи, уже ни здоровым, ни живым… Собственно, я сбежал из морга, потому что знал, что от принудительной кремации не отвертеться.
Руслан вытянулся под одеялом. Его снова начало трясти, но хуже всего был тоннель перед глазами, который не кончался и не кончался.
– Я очень умный покойник. Самый умный в нашем полушарии. Поэтому я решил, что достоин существования. Хоть какого-нибудь.
– Мне снова плохо, – прошептал Руслан.
– Это естественно. Ты болен. Но если ты повернешься к стене, я вколю тебе лекарство.
– Мне станет лучше?
– Ты просто будешь спать. До утра.
На другой день хваленый ньюхоп не подействовал. После укола наступило краткое облегчение, немного упала температура – и все.
– По крайней мере, ты быстро справляешься, – сказал Питер.
– Что?
– Через пару дней ты получишь свою определенность.
Руслан закрыл глаза. Сразу же появился тоннель: мелькающие темно-коричневые стены, склизкий пол. Дорога, ведущая вниз, в темноту.
Мертвец тяжело поднялся со стула. Скрипнула дверь.
– Питер, не уходите, – прошептал Руслан.
– Я воды принесу.
– Я не хочу пить.
Мертвец взгромоздился обратно. Сиденье офисного стула опустилось под его весом почти до самого пола.
– Тебе хочется знать, как это происходит?
– Мне не хочется знать. Мне бы хотелось выключиться… И включиться потом, с иммунитетом. Или совсем не включаться.
Питер оттолкнулся ногами. Стул проехал полтора метра по гладкому деревянному полу и остановился перед высоким шкафом. На дверце болталась оборванная печать на шнурке.
– Можно попробовать тебя загрузить, – сказал мертвец, открывая дверцы. – Но я не уверен, что получится. Лихорадка специфически действует на нервную систему… Я говорил, что был знаком с Эдгаром?
– С Эдгаром? С тем, который…
– Да, он якобы первый ее распознал. На самом деле он ее создал. Но доказательств нет, поэтому меня можно привлечь к суду за клевету.
Питер возился в шкафу, позвякивая склянками. Руслан видел его спину в грязном белом халате.
– Я встречался с ним лет пять назад на одной конференции в Америке. Вовсе не старый, как можно было предположить, полный сил оптимист. Он обо мне тоже кое-что слышал. Мы засели с ним в баре и славно провели время, часика три. Заказав четвертую порцию, он стал немножко болтлив. Он сказал мне, что его цель – бессмертие. Разумное существо не может быть смертным, это нонсенс с точки зрения философии. Безмозглые твари, жуки, червяки, птицы, живут естественно, повинуясь природе, дарят жизнь потомству и насыщают землю перегноем после смерти. Это естественный цикл. Разум в него не укладывается, поэтому главное стремление разума – преодоление смерти. Не смирение, нет, сказал Эдгар. Преодоление. Я заинтересовался и спросил, есть ли успехи на данном пути. Разумеется, иронизировал. И он иронизировал. Мы оба были очень веселыми в ту ночь, немного пьяными и довольными собой. Я думал, что забуду его слова на другое же утро.
Он выпрямился, зажав в руке упаковку с ампулами и шприц.
– Ты все еще хочешь, чтобы я тебя отключил?
– Расскажите, – попросил Руслан. – Мне интересно.
Питер положил шприц и лекарство на стол. Снова уселся в кресло. Положил на подлокотники большие руки в резиновых перчатках.
– Бессмертие – философская категория, а не биологическое свойство организма. Ты согласен?
– Я не знаю…
– Он сказал: блестящий разум вынужден существовать внутри будущего трупа. Но почему? Почему человеческое тело подчиняется тем же законам, что улитка, амеба? Птичка на ветке? Нужно, чтобы менялись поколения, чтобы возникали и закреплялись полезные мутации. А территории и корма для всех не хватит, поэтому высидел птенцов, научил летать – и ступай отсюда, удобряй корни этих высоких деревьев. Человеческое тело болеет, стареет, разум не находит выхода и придумывает отговорки… Например, крестьянин вырыл колодец у дороги и умер. Всякий, кто пьет воду, вспоминает его. Крестьянин бессмертен?