Черт… От этих игр со временем голова кругом идет.
Керрас не хотела затягивать это дело, так что начало работы было решено провести прямо сегодня. К делу мы приступили примерно через три часа, когда вся аппаратура была подключена и настроена. Мирна, десяток солдат и несколько священников доставили Пустого в лабораторию.
Когда нога этого чудовища переступила через порог, источники света тут же стали тусклее, и просторное помещение поглотил полумрак. Но охранники, да и я сам, никак на это не отреагировали. Это было нормальным явлением для подобного существа. Его присутствие искажало реальность, поэтому нет ничего удивительного в том, что лампы стали светить слабее. Вот если на улице день станет ночью — тогда возникнут проблемы, а пока это уровень дешевых фокусов.
— Сколько почестей для такой скромной фигуры, как я, — рассмеялся Альорр, окидывая присутствующих своими черными глазами.
— Он изменился, — отметила Рейна, также участвующая во всем этом.
— Да… — поморщился я. Тут девушка была совершенно права, Альорр изменился после своего заключения. Пока он находился за решеткой, не выходя на свет, это было не так заметно, но сейчас я четко это понимал. Он стал лишаться человеческих черт. Его кожа словно надулась и обвисла, придавая Пустому ещё больше уродства. Спина сгорбилась, а руки слегка удлинились.
— На кресло его, — приказала Керрас, стараясь не выказывать страха, но от меня не укрылось, что на её лбу проступил пот. Жуткая потусторонняя аура буквально заполнила комнату, сдавливая грудь. А вместе с аурой пришел и смрад гниения и смерти, исходящий от Альорра.
Пустой не сопротивлялся, я бы даже сказал, что он с готовностью занял свое место и нисколько не возражал, когда его худощавые руки и ноги пристегивали к металлическому креслу.
Керрас сделала шаг к существу, но я схватил её за локоть.
— Не приближайся к нему, — совершенно серьезно сказал я. — Пусть все сделают другие, а ты держи дистанцию.
Керрас хотела возразить, но затем вздохнула и согласилась, начав раздавать указания издалека. А дальше началась крайне неприятная и длительная процедура. К Пустому подключали разные датчики и устройства, некоторые из которых вживляли прямо ему в мозг. На наших глазах ему вскрывали для этого череп, а Альорр лишь усмехался и насвистывал какую-то песенку.
— Ты не чувствуешь боль? — не удержался я от вопроса.
— А что есть боль? — философски поинтересовался он. — Импульсы в мозг, не более. Импульсы живого существа, а едва ли меня можно назвать живым. У меня есть кровь, у меня даже может биться сердце, но это лишь потому, что в такой форме проще присутствовать в этом мире. Чувствую ли я то, что вы называете болью? Да. Есть ли мне до этого какое-то дело? Сами догадайтесь.
С Альорром старались не разговаривать, и вообще в помещении во время всего процесса стояла гробовая тишина. Кажется, присутствующие люди даже дышать старались тише, а я невольно поглаживал рукоять новоприобретенного кинжала, что покоился у меня на поясе.
Возились с Пустым долго, кажется, целую вечность, но итог был не слишком оптимистичным. В итоге спустя часов пять кропотливой работы, проведения множества тестов, у Керрас так и не получилось запустить Поларис.
Моя черноволосая пассия крайне переживала на этот счет, а когда она наконец отдала приказ закончить на сегодня, понимая, что люди устали и не могут больше выдерживать воздействие этого существа на окружение, просто рухнула на стул, прикрыв лицо рукой.
— Ты как? — поинтересовался я, дождавшись, когда Мирна и охрана уведет Пустого обратно в камеру.
— Справлюсь, — отозвалась она.
— Не беспокойся, ты ещё сможешь заставить эту штуку работать.
— Да, знаю… — вздохнула она и улыбнулась мне.
— В любом случае, ты хорошо поработала. Пустой у нас в руках, и пусть на это уйдет время, но все получится. Я гарантирую, ведь я самолично использовал эту штуковину, — в очередной раз я приободрил её. — Хочешь что-нибудь?
— Только тебя.
Керрас задрожала, впившись пальцами в мои плечи и сладко застонала от нахлынувшего оргазма. Она ещё несколько секунд рефлекторно двигала бедрами, а затем мягко опустилась мне на грудь, тяжело дыша.
— Не думала, что всего за несколько недель так соскучусь по твоему члену… — прошептала она, целуя мою грудь и шею.
— И Ричард не спасает?