А вот – вторая книга – «Мне мил Милан». Прочитав первую же фразу, почувствовала стиль Карамзина. Да, и как от него уйдёшь, описывая путешествие автора из России? «Итак, друзья мои, вернувшись из Милана, спешу поделиться с вами своими впечатлениями…»
Итак, Италия. Не та, гоголевская, что у виллы Боргезе, а та, что издали кажется слишком деловой и успешной. Но Наталия Ячеистова начинает своё путешествие с Соборной площади. И это задаёт тон всей книге. От пражского флёра нет и следа. Строгое повествование, описание величественной архитектуры и истории, ощущение причастности при посещении храмов. Сколько светлого христианского чувства испытывает автор в капелле святой Наталии, она прикладывается к святым мощам и ей кажется будто святая «знает о ней и благословляет». Прикосновение к неземному и вечному испытывает автор и при созерцании фрески Леонардо да Винчи в церкви Санта-Мария-делле-Грацие. Во всю стену трапезной – потускневшая от времени «Тайная вечеря». Последняя трапеза Иисуса с учениками: «Один из вас предаст меня». Автор, описывая фреску, рассказывает об апостолах, об их смятении. «И только Иуда сидит неподвижно – он знает ответ». «Ничто невозможно без Твоей помощи, Господи! И, напротив, всё возможно в Тебе!» – восклицает вдохновленный автор.
Богу богово, но какой же Милан без «Ла Скала»! Мраморные лестницы, зрительный зал «отделанный деревом, красным бархатом и позолоченной лепниной», музыка Пуччини, публика в бриллиантах и серое дерево декораций на сцене… но и разочарование, сожаление, немного юмора.
Заканчивая путешествие по Милану, Наталия Ячеистова фотографирует миланцев, рассказывает о их внешнем спокойствии, любви к детям и собакам, делится впечатлениями о современном городе, о кварталах моды и бутиков (какая женщина может устоять перед красотой и изяществом!), удобном транспорте, весёлых трамвайчиках…
Ну, а мы пока дома… Сейчас не до путешествий. Надо делать всё возможное, чтобы не подцепить вирус.
Я уверена, что времена, разобщившие на время людей, скоро закончатся, и мы опять будем путешествовать, общаться и радоваться жизни. А пока… давайте вспоминать и радовать друг друга впечатлениями от недавних странствий!
Татьяна Медиевская
Веретень как «верша революции»
(рецензия на повесть Александра Сизухина «Кучинский веретень»,
«Москва», 2020, № 7)
Повесть написана в модном нынче и востребованном стиле нон-фикшн с элементами вымысла. В тексте два героя: поэт символист Андрей Белый и Мальчик. Эти герои, казалось бы, ничем, кроме подмосковного Кучино, не связаны, они появляются и исчезают на страницах повести не последовательно, а произвольно, по воле автора.
Основная ткань текста об Андрее Белом состоит из подлинных писем, дневников и воспоминаний самого поэта и его окружения: Блок, Цветаева, Горький, Мейерхольд, Маяковский, Ходасевич, Пастернак – созвездие серебряного века русской поэзии. Перед читателем зримо встают человеческие черты гениальных образов, очищенных от глянца советской и постсоветской пропаганды. Читая письма и дневники, почти физически ощущаешь боль, страх, ранимость, отчаяние поэта, мучительность его реальной жизни, и как уход от этого, подъем в духовные выси, в творчество – в гениальные провидческие стихи и жесткую, даже страшную заумную прозу. Таким образом, письмо, запечатлевающее личность автора (а иногда и адресата), оказывается и важным культурным свидетельством.
Автор приводит поэтические и прозаические цитаты из произведений Андрея Белого, умело вплетая их в ткань повествования, состоящую в основном из подлинных документов эпохи и коротких связок – выдуманных диалогов и контекста. Например, замечательно выписана сцена «беседы» (допроса поэта) в ГПУ.