Нет хаты, где прошло детство, нет мудрого деда, остались только воспоминания, а самые светлые – о маме, которая жила книгами и судьбами героев этих книг, и передала эту любовь сыну. Я переворачиваю страницы книги Абраменко и понимаю, что всё большая грусть овладевает мною… Да-да, именно грусть, хотя и светлая, не тревожная.
Автор новой книги часто погружается в поэзию жизненных наблюдений умного и тонко чувствующего писателя Марселя Пруста и его книгу «Пленница», в предисловии к которой, такие слова: «Наша любовь – это, быть может, и есть наша грусть».
«Вот она, точная, математически выверенная формула человеческого бытия! Марсель Пруст избавляет меня от объяснений, почему от моих фотографий часто веет той самой грустью. И я благодарен ему за это!» – восклицает Георгий Абраменко.
Становится понятной и моя грусть.
Диалог с памятью… Мне нравится эта фраза. Память – закрытые глаза, тайна, которую видишь только ты. Это непостижимое путешествие здесь и сейчас в ушедший, запредельный мир, мир детства, молодости, это тысячи единиц времени, пробегающих в голове и в твоём воображении за несколько минут, это фотографии твоей жизни, чёткие или размытые.
Эффект размытия в фотографии имеет японское название «боке» (дословный перевод с японского – нечёткость, размытость). Абраменко пишет в книге: «Боке обостряет моё чувственное восприятие фотографии, будит моё воображение… Может о многом напомнить, многое воскресить, выдумать кучу самых разных, самых невероятных, а по существу очень трогательных историй и образов».
На фотографиях, помещённых в книге, нет людей. Деревья живут дольше людей и помнят, наверное, больше. И нет в городе уже тех жителей, которых когда-то узнавал при встрече фотограф. Нет родителей, многих одноклассников, друзей. Но остался город с новыми людьми, по которому ранним утром бродит фотограф Георгий Абраменко.
Он говорит: «Есть у меня друг, который наделил меня в своём стихотворении высоким званием Поэта. Вот это друг! Как он величественно великодушен!»
Поэт, художник, фотограф – всё это Георгий Абраменко, мне так кажется. И название «Это я, Господи…» мне стало понятным.
В книге к каждой фотографии подобраны строки стихотворений знакомых поэтов. Хорошо! Можно сравнивать их со своими ощущениями, вызванными фотоснимками.
Хорошо, что предисловие к книге написано лучшим другом, с которым прошли детство, юность и крепкая дружба связывает их до сих пор.
Замечательно оформленная книга, я уверена, понравится многим.
Наталия Ячеистова
Вермеер Делфтский – художник музыки и света
Наряду с Рембрандтом и Ван Гогом, Вермеер по праву входит в число самых знаменитых голландских художников. Трех великих мастеров объединяет и то что, посвятив всю свою жизнь живописи, они закончили её в нищете, были на многие годы забыты, и лишь потом признаны гениальными. Рембрандт и Вермеер, жившие в XVII веке, работали в разной манере: если фигуры на полотнах Рембрандта часто погружены во мрак и тень, то картины Вермеера словно пронизаны светом, солнечные лучи высвечивают и подчеркивают выражения лиц, фактуру тканей, детали интерьеров. Насыщенная палитра, часто встречающиеся ярко синий и желтый цвета, спокойные сцены домашней жизни придают картинам художника неповторимую мягкость и умиротворение.
До настоящего времени сохранилось лишь 34 картины Вермеера, все они находятся в крупнейших музеях мира, и все они хорошо известны. В российских собраниях живописи, к сожалению, нет ни одного произведения этого великого мастера.
Ян Вермеер родился 31 октября 1632 года в голландском городе Делфт в семье предпринимателя-торговца. Его отец не был чужд искусства, занимаясь шелкоткачеством и являясь членом гильдии Святого Луки. В эту же гильдию в 1653 году был принят и его сын Ян. В том же году Ян Вермеер женился на богатой горожанке Катарине Болнес и переехал жить к жене, в дом своей тещи. Здесь он мог полностью посвятить себя живописи. Художник работал медленно, не испытывая груза материальных забот. Живопись доставляла ему удовольствие, на его картинах любовно прописаны мельчайшие детали, будто художник хотел максимально достоверно запечатлеть голландскую жизнь для будущих поколений. Иногда картины Вермеера сравнивают с фотографиями, но, конечно, никакая фотография не способна передать столь полно и трогательно человеческие характеры, взаимоотношения людей, колорит домашней обстановки, солнечный свет, льющийся из окон. Вместе с тем, картины Вермеера позволяют сегодня увидеть доподлинное изображение городской жизни того времени – мы узнаем, как люди тогда одевались, как проводили свой досуг, как выглядели их дома.