– Погодь, – отложил мастерок Василий. – Давай, тоже покурим.
Облегченно вздохнув, Витька опустился на стопку кирпича там, где стоял.
Василий выбросил пустую пачку «Беломора» и вытащил новую, но распечатать ее не успел, замер в изумлении. По шоссе рядом, разрезая воздух и шурша по асфальту шинами, на огромной скорости промчался сверкающий черным лаком «Мерседес».
– Живут же люди!.. – не сразу проговорил Василий, проводив машину, пока та не скрылась за поворотом. Вот это аппарат. А стоит такая, наверное…
– Несколько десятков тысяч долларов! – со знанием дела, подсказал Витька, вытягивая ноги. – На адвокатские дачи покатил, там их элитный поселок. Адвокаты везде хорошо живут…
С минуту Василий курил молча, но по лицу было видно, что Витькины слова не стали для него пустым звуком.
– Тысяч долларов… – повторил он тихо, уставившись на столбик пепла папиросы, и продолжил: – Сына моего младшего – Валерку судить будут… Уже и день суда назначили. Думали, как-то обойдется. И следователь говорил: «На первый раз могут простить». И адвокат тоже… А вчера повестка! Дурачье, конечно. Молодые! Восемнадцать только зимой будет. С дружком в клуб залезли. И взяли-то чего?.. Задрипанный усилитель и динамики. Он гитарой с детства занимался. Джаз-банду организовали. Вот и доигрались!.. И, главное, вернули что взяли. Сразу вернули. А все одно – суд…
– Его государство будет судить. За нарушение закона… – пояснил Витька, расслабленно прикрыв глаза. – Теперь дело суда. Могут условно дать или с отсрочкой приговора. Учтут, что молодые, что первый раз. И что вернули все…
– Знал бы, Витек, сколько денег уже ушло – уйма, – вдруг оживился Василий. – Одному дали, чтобы статью полегче подобрали. Завклубу, чтобы тот не писал лишнего. И этому тоже, – кивнул он на дорогу. – Адвокату… А сколько по мелочи… Налоги, сборы… Мы и не считали. Говоришь, государство его судить будет. Много ли государству из того перепадет…
– Что поделаешь, раз дело такое… – произнес Витька. У него сейчас не оставалось сил даже просто посочувствовать Василию, и услышанная история, не тронула его. Он открыл глаза. Взгляд уперся в ряды кирпича, уложенного в стену, где еще темнел раствор. Прикинув на глазок ширину стены, а по рядам свежеуложенного кирпича высоту кладки, он по привычке стал считать.
Когда Витьке предложили поработать на каникулах с шабашниками, наслышанный об их фантастических заработках он ни минуты не сомневался. Стройотряды остались в далеком прошлом, в городе студентам платили копейки, а подзаработать хотелось. Его не остановили заклинания о тяжелом хлебе шабашников, об их неустроенности на отдаленных дачных участках, где приходилось работать от зари до зари, и порой даже негде нормально умыться, слишком велико было желание иметь в кармане свободные деньги. Тем более заработки и вправду впечатляли. Расчет был прост: каждый уложенный кубометр кладки умножался на оговоренную с хозяином цену. Полученный результат этих несложных арифметических действий чистоганом шел строителям. Так уже на второй день, как подсчитал Витька, они заработали на каждого по полторы его институтской стипендии. Дальше – больше… Когда поднимали первый этаж, время от времени, обеспечив каменщиков всем необходимым, он выкраивал несколько минут, чтобы перевести дух, а заодно подсчитать выработку и перевести ее на деньги. От полученных результатов начинала кружиться голова. Тяжелее стало работать, когда взобрались на второй этаж. По степени трудности для себя, Витька разделил рабочий день на три части. Легко и даже весело работалось с утра и до обеда; с обеда до «большого перекура» ведра тяжелели с каждым подъемом, начинали болеть спина и ноги, и солнце своим обжигающим теплом отнимало свою долю сил; в третьей части дня уже нестерпимо ныли и руки, и ноги, с трудом разгибалась спина, а глазах полыхал фиолетовый огонь.
Отойдя от своих тяжелых дум и растоптав сапогом папиросу, Василий долго смотрит в небо потом на Витьку.
– Жарко! – наконец говорит он и обращается к напарнику: – Тебе, Витек, сколько еще учиться?
– Три года.
– Значит, десятилетка плюс… Сколько вас в институте учат?
– Пять лет.
– Школа – десять, институт – пять. Итого – пятнадцать! А двенадцать, стало быть, ты уже отучился?
– Угу…
По такому туманному вступлению, Витька понял, что ему сейчас придется отвечать на какой-нибудь вопрос каменщика из области естествознания. Приходилось только удивляться, как человеку, перешагнувшему пятидесятилетний рубеж своей жизни, осталось неведомым то, что известно любому шестикласснику. Два или три дня назад, его живо интересовала природа ветра, и Витьке пришлось долго втолковывать ему про атмосферное давление и всё связанное с тем.