— Задание выполнено, надо отчитаться. А про остальное — тем более. Надо же понять, как мы опять здесь оказались.
— А вот кстати. Про существование в каждой точке полета я понимаю — но с какого фига мы за день до старта отскочили?
— Может, потому что не в корабле были? — предположила Инна. — Или влезли слишком глубоко в струну, вот она нас подальше и забросила. Пусть Обухов разбирается.
Она вдруг закрыла лицо руками и пробормотала:
— Как хорошо, что не в будущее. Я к маме с папой поеду. И к Риммке.
— Блин, — сказал Олег, сунулся лицом в колени и глухо повторил: — Блин.
Так я бабушкино письмо прочитать и не успел, подумал я покаянно и сообразил, что теперь-то она мне все, что захочет, и так скажет. Если я спрошу. Если захочу и смогу. А я захочу и смогу.
И тут я с замиранием сердца спросил экипаж о другом:
— А как вы думаете, если не обязательно от старта до финиша можно вернуться — может, и правда еще дальше забросить сможет — в семьдесят пятый там... А?
Инна взяла меня за плечо. Я смотрел на Олега. Олег, помявшись, напомнил:
— Корабля-то нет.
— Новый построим, — сказал я, не отрывая от него умоляющего взгляда.
Олег поскреб голову и отвел глаза.
— Линар, ты же не сможешь их отговорить, чтобы не ехали. Как они тебя такого мелкого послушают?
— Ну тогда я просто с ними попрошусь, — сказал я тихо.
— Ты дурак, что ли? — возмутился Олег.
А Инна молча обняла меня.
Мы посидели немножко, потом я встряхнулся и бодро сказал:
— Да ладно, шучу я. Раз мы здесь, надо здесь все исправлять.
— В смысле? — спросил Олег.
— В прямом. Мы тут единственные, кто знает, что будет. И, если нам это не нравится, можем придумать, как этого избежать.
— Как?
— Так вот это и надо придумать.
— А если не получится? — спросила Инна.
— Ну, тогда все останется как есть, — сказал я. — Тебе же мороженое там понравилось? Вот все будут жрать мороженое и радоваться и не знать, чего чуть было по нашей милости не лишились.
— Мороженое в обмен на звезды, — сказала Инна. — Ну да, равноценно. А если наоборот? Союз останется, а ни мороженого не будет, ни звезд.
— Не, так неинтересно, — отрезал я. — Такого мы придумывать не будем.
— Там же как, — сказал Олег медленно. — Меня вот это время вполне устраивает. И то, в котором мы оказались, — ну, нам не повезло просто, а так оно тоже вполне, жить можно. Меня не устраивает то, что было между нашим и их временем. И в этом «между» нас не было. Может, в этом и дело. Может, если мы просто будем всю дорогу вместе со всеми, такой фигни не случится.
— Мы самые важные, — согласился я, ухмыляясь.
— Или просто ферменты, — сказала Инна. — Знаете, микроэлемент, иногда довольно несимпатичный и вонючий — а без него реакция не идет.
— Силы реакции поднимают голову, — сказал я. — Чур несимпатичный и вонючий — это не я. Слушайте, а если бы мы сейчас, ну, не мы, а вот те мы, которые ушли десять минут назад, — если бы мы оглянулись и нас увидели, что было бы?
— Не оглянулись бы, — заверил Олег.
— Почему?
— Ну ты же тогда не оглянулся. А это тот самый раз. Он не меняется. Меняется только то, что дальше.
Я поежился и решил про это пока не думать. Инна поправила одеяло на моих плечах и спросила:
— А если мы все переменим, этот... выживет?
— Если все переменим, другой мир будет совершенно, — сказал Олег. — Без предателей и продаж. И этот с ума не сойдет. И того не подстрелит.
— Потому что мы туда не выпадем? — спросила Инна. — Или выпадем, но там все будут готовы нас встретить? Или сами себя встретим?
— А фигли на сей раз не встретили? — проворчал я.
— Потому что это другая ветка реальности, — сказала Инна и принялась объяснять про Брэдбери и бабочку.
Я засмеялся.
— Да ну тебя, — сказала Инна.
— Ветки, струны и нити. Вы нить-то рассмотреть успели?
Сквозь костер тут же продавился багровый мир и пошел трещинами, которые стали падать на меня лезвиями. Я потряс головой. Инна сказала:
— Зеленая такая, и все извивается? Ну да.
Дальтоничка, что ли, хотел сказать я, но вместо этого спросил Олега:
— А у тебя?
Он покрутил пальцами перед лицом, подумал и неуверенно протянул:
— Желтое и в клетку все.
— Желает, знать, где, — сказал я. — У каждого по-разному, получается. Почему?
— Может, мы все в разные миры вернулись, — предположила Инна.
— Зашибись. Трое меня, трое тебя и так далее? Переборчик. А это вот чей мир?
Я ткнул пальцем себе под ноги и тут же уверенно заявил:
— Мой.
Одновременно с остальными.