них мертвецов. Поневоле полюбишь глубокий снег. А немцы в мегафоны советовали русским перестрелять всех детей, чтобы избавить их от голодной смерти. Это задевало меня за живое, я же отвечал за снабжение города продовольствием! Когда взяли в плен каких-то офицеров вермахта, мы с Менделем раздобыли шоколад и шампанское и устроили для них пикник, рассчитывая, что они вернутся к своим и расскажут, как их угощали в осажденном городе. А они только хохотали и спрашивали – им был любопытен американец, кормящий русских, – неужто я рассчитываю таким вот способом поддерживать жизнь миллиона людей? Неужто я не могу придумать ничего умнее? Я решил, что могу, и перестрелял их.
Они выходят на Пятую авеню, и Осборн ведет Аркадия в роскошную квартиру с видом на Центральный парк.
– В Нью-Йорке вид из окна – это все. – Осборн снова закурил. – Я продал мои парижские салоны, но деньги надо же во что-то вложить. Так почему бы не обзавестись второй квартирой? Честно говоря, Европа стала для меня опасной. Самое трудное во всей операции было обеспечить себе физическую безопасность.
– В какой операции?
– А с соболями. К счастью, я украл товар, за который можно добиться уступок.
– А где соболя?
Осборн уклоняется от прямого ответа, перечисляя всяческие варианты – от Канады до Пенсильвании.
– Главное ведь то, что весной самочки принесут приплод – и все от баргузинцев, что осложнит ситуацию. Поэтому русским необходимо произвести обмен сейчас.
– Зачем вы мне это говорите?
– Я могу спасти вас. Вас и Ирину.
Осборн водит Аркадия по квартире, в спальне показывает ему шкафы с женской одеждой и с мужской, точно такой же, как на нем.
– Сюда вселяетесь вы, – сказал Осборн. – Вы и Ирина. Вы станете моим служащим, платить я буду хорошо. Начнете новую жизнь. В этом и заключается операция – соболи в обмен на Ирину и вас. На Ирину – потому что я хочу ее, а на вас – потому что без вас она не соглашалась приехать.
– Я не собираюсь делить с вами Ирину.
– Вы ее уже со мной делите. Как делили в Москве. В то утро, когда вы разговаривали с ней у нее в подъезде, она только что рассталась со мной. Вчера она спала с вами, а нынче днем – со мной.
– Здесь? – Аркадий уставился на белоснежные смятые простыни и вдруг понял, что, едва войдя в квартиру, ощутил какой-то знакомый запах – запах ее духов.
– Вы мне не верите? Но как бы я познакомился с Джеймсом Кервиллом, если бы не Ирина? А с Валерией и Костей? И неужели вас не удивляло, что мы с Ямским не могли вас найти, когда вы прятали ее у себя на квартире? Она же звонила мне, едва вы уходили! А как, по-вашему, я отыскал ее, когда вы отправились в свою экскурсию на финскую границу? Она сама пришла. Вы мне совершенно не нужны. Но Ирина не захотела остаться здесь без вас. Какое-то безумие: она так рвалась сюда и вдруг стала угрожать, что уедет назад. Так что я рад, что вы здесь. – Он достал из тумбочки бутылку водки. – А знаете, мне импонирует эта ситуация. Кто еще знает друг друга так хорошо, как убийца и следователь? А уж тем более убийца и следователь, делящие одну женщину. – Он налил водку в стаканчик вровень с краями, один протянул Аркадию и поднял второй: – За Ирину!
– Вы убили этих троих в парке Горького из-за соболей, я знаю. Но зачем вам соболи?
– Делать деньги. И это вы тоже прекрасно знаете.
– Но вам их уже и так девать некуда.
– А я хочу больше.
– Больше? –… Аркадий вылил водку на ковер. – Нет, мистер Осборн, вы вовсе не человек, одержимый великой страстью, вы попросту делец-убийца. И дурак, мистер Осборн. Ирина вам продается, а меня любит. Мы будем жить здесь за ваш счет и смеяться над вами. А потом вдруг испаримся. И не будет у вас ни соболей, ни Ирины.
– Так, значит, вы согласны принять мою помощь? Сегодня среда, в пятницу я вымениваю вас с Ириной на соболей. Вы согласны?
– Да, – сказал Аркадий. Выбора у него не было. Спасти Ирину мог только Осборн. Но как только она окажется в безопасности, они уйдут. И он убьет Осборна, если тот попытается их задержать.