Он выхватил из рук Осборна винтовку и заковылял к навесам. Сколько у него патронов? День занимался ясный и тихий. Соболи теперь сидели смирно, внимательно следя за ним сквозь сетку.
– Прошу меня простить, – сказал Аркадий вслух. – Я не знаю, что с вами сделают американцы. Уже доказано, что доверять никому нельзя.
Они жались к сетке, не спуская с него блестящих настороженных глаз.
– Вот приходится стать палачом, – продолжал Аркадий. – Не те это люди, чтобы поверить сказкам и небылицам. Они добьются от меня правды.
– Ну, начали…
Аркадий отшвырнул винтовку и поднял лом. Стараясь не опираться на раненую ногу, он кое-как сбил замок. Соболь выпрыгнул на свободу и через секунду перемахнул через ограду. Еще замок, еще… Он приспособился: вставить и нажать, вставить и нажать.
Аркадий переходил от клетки к клетке и, когда открывалась очередная дверца, с восторгом смотрел, как соболь взлетал в прыжке и мчался по снегу – черный на белом, черный на белом, – а потом исчезал.
Перевод с английского А. Цветкова
Нет ничего сложнее, чем писать послесловие к роману, во-первых, публикуемому в кратком журнальном варианте, а точнее, представляющему собой дайджест и, во-вторых, написанному современным автором, пишущим детективы, в том числе и на "советскую тему". Тут уж не знаешь, как за это самое послесловие взяться не дай бог вырвутся нормальные слова в адрес "антисоветской стряпни"!
Кардинал Ришелье говаривал: "Дайте мне любую строчку письма, когда-либо написанного человеком, и я доведу его до виселицы". Его Высокопреосвященство, наверное, радовался бы как дитя, узнав, сколь широко применялась эта формула в рецензиях наших критиков на многие западные книги. Роман "Парк Горького" вышел в свет в США в 1981 году и сразу стал на Западе бестселлером, а у нас был подвергнут зубодробительной критике, порой просто абсурдной. Так, например, один наш известный журналист заявил, что "Парк Горького" это "интеллектуальное детище Интеллидженс сервис и ЦРУ", а его автору Мартину Крузу Смиту выразили, мягко говоря, вотум недоверия лишь на том основании, что он, подлец этакий, посмел написать о нас плохо, с нами не посоветовался (мы бы разъяснили, как и что надо), слушал рассказы эмигрантов (они нарассказывают, сволочи!), короче, накропал свою антисоветскую фальшивку по заказу западных спецслужб, погнавшись за длинным долларом! А сколько "ляпов" насажал в своем доморощенном чтиве этот горе-писатель, сторожевой пес Пентагона и Лэнгли!
Ну, что же… Ляпсусы и фактологические ошибки в романе действительно есть. Но эти, в общем, малочисленные и незначительные "клюковки" вполне извинительны иностранцу, проведшему в СССР всего две недели почти два десятилетия тому назад.
Как, наверное, убедился читатель, роман Мартина Смита – не антисоветский. Скорее наоборот: если пользоваться грубым делением на "плохих чужих” и "хороших своих", получается, что главный злодей – это американец Осборн, а следователь Ренько и даже зловещий майор Приблуда – люди, в общем, хорошие. И все же не только это отличает "Парк Горького" от некоторых других западных детективов на "советскую тему”. Основное, на мой взгляд, достоинство этой книги – неподдельный интерес автора к Советскому Союзу.
Интерес этот возник не вдруг. Мартин Смит рассказывал мне, что, когда в начале 70-х он задумал написать детектив, действие которого разворачивается в Москве, его прежде всего привлекала "экзотика России". Приехав в 1973 году в Москву, он ужаснулся: его глазам предстал "странный и мрачный мир– мир, лишенный половины красок". Но в этом угрюмом, задавленном бюрократической системой мире жили люди – именно они, их жизнь, психология вызывали интерес у писателя. "Я решил попробовать, – объяснил он, – дать социальный срез советского общества и сделать это с помощью детективного романа – остросюжетная книга привлекает многих, в том числе и тех, кого не особенно интересуют проблемы другой страны., Первоначальный замысел был таков: рассказать о приключениях американского полицейского в Москве. Но уже в СССР я понял: правдиво показать здешнюю жизнь, практически неизвестную моим соотечественникам, можно лишь глазами русского человека, который воспринимает проблемы своей страны не отстраненно, у которого за нее болит душа. Так родился Аркадий Ренько".
Над "Парком Горького" Мартин Смит работал восемь лет (правда, с перерывами: за это время в США у него вышло несколько книг на местные темы). Двухнедельный опыт пребывания в Союзе оказался, конечно, недостаточным; пришлось обратиться к помощи библиотек. "Русские штудии" писателя не ограничились, впрочем, чтением и изучением книг по самым разным аспектам советской жизни. Следующим этапом сбора материала стало знакомство и беседы с советскими эмигрантами, преимущественно "третьей волны". (Некоторым из них М. Смит давал читать готовую рукопись романа – во избежание ошибок.) Несколько раз писатель пытался еще раз съездить в СССР – "добрать фактуру", но визы так и не получил.