Д. Вы употребили слово "агент"…
Л. У нас в печати это слово носит почему-то сугубо негативный характер. Это идет от сталинщины… Помните "агентов буржуазных разведок"? А ведь в свое время с гордостью писали об агентах "Искры”, об агентах ЦК. У разведки были, конечно, успехи, но ее не назовешь единственным оазисом в пустыне застоя, как некоторые пытаются представить. Бюрократизм, формализм, гигантомания, погоня за внешними показателями, рост бумажного вала – эти пороки любого министерства полностью относятся и к разведке.
Д. А как сочетается разведка с перестройкой в международных отношениях?
Л. Разведка – небольшая и эффективная организация – нам нужна. Надо поднять ее роль в государстве, поставить под строгий контроль Верховного Совета, ознакомить народ хотя бы с теми аспектами ее деятельности, которые широко известны на Западе – ведь о деятельности нашей разведки существует целая литература… Нужно выделить разведку из КГБ, внутри которого целый конгломерат с самыми различными функциями. Во всех цивилизованных странах разведка существует отдельно. Кстати, это затрудняет попытки оправдать нарушения законов и прав человека внутри страны некими "внешними интересами". Что общего имеет разведка со следственными органами? Или даже с контрразведкой? Истории с "психушками", процессы над Синявским или Якиром, другие нарушения прав человека наносили сокрушительные удары по разведке, ибо от нас отшатывались люди, симпатизирующие СССР и социализму.
Разведка нужна, она является печальной необходимостью, пока существует опасность агрессии, прикрываемой идеологическими или религиозными доктринами. История непредсказуема и, как писал Герцен, напоминает автобиографию сумасшедшего. Однако, пока существует шпионаж и шпиономания, взаимного доверия и перестройки в международных отношениях быть не может. Кто нас пустит в европейский дом, в международное сообщество? Да и мы тоже не лыком шиты. Надеюсь, доживем и до более тесного сотрудничества ЦРУ и КГБ, увидим совместные исследования и оценки ситуаций в некоторых горячих точках мира. Это должно решать политическое руководство обеих стран, сами разведки, пожалуй, объективно заинтересованы в тайной войне. По мере укрепления политического доверия желательно, на мой взгляд, отказаться и от вербовочной работы, и от сбора компрометирующих данных, от дезинформации – пока этим, увы, занимаются все разведывательные службы. Иными словами, избавить разведку от всего того, что дурно пахнет, т. е. от шпионажа. Мои бывшие коллеги скорее всего решат, что я спятил или впал в маразм, но движение от конфронтации к сотрудничеству предполагает – я убежден – новую роль разведывательных служб.
Д. Почему вы написали фарс? Неужели работа в разведке настолько забавна?
Л. Тимофеев-Ресовский (Зубр) говорил: "Наука – баба веселая и не любит, когда к ней подходят с паучьей серьезностью". Это относится и к политике, и к дипломатии, и к разведке. Один мой бывший коллега, слушая пьесу, заснул, другой сказал, что я написал черт знает что, третий прочитал три раза и заявил, что ничего не понял. У нас в стране работа разведки мистифицирована, принято восторженно писать о "героях невидимого фронта". Я – против культа разведки. Интересно, что многие писатели, служившие или связанные с разведкой, хорошо чувствовали трагикомическую сторону профессии. С. Моэм создал в этом ключе серию рассказов, К. Маккензи написал "Вода в мозгу", Г. Грин "Наш человек в Гаване".
Д. Давно вы начали писать?
Л. Давно, но больше урывками. В 1984 году Московский областной драматический театр поставил мой политический детектив "Убийство на экспорт", посвященный, естественно, американской разведке. Правда, американский организатор убийства был недостаточно отрицательным, что вызывало озабоченность в Министерстве культуры. Впоследствии по пьесе был поставлен радиоспектакль.
ЭКСПЕРТИЗА
Евгений Додолев
ВАЛЮТНЫЙ СИНДРОМ
Такси-1. Кадыр-1
Был он сметлив и угрюм. Но, несмотря на это, – а быть может, именно поэтому авторитетен среди своих.
Он не любил праздно слоняться, как некоторые его молодые коллеги, вдоль выстроившихся желтоватым рядком машин. И не точил лясы с другими таксистами. Развалившись на поскрипывающем сиденье, делал вид, что лениво подремывает. А сам хитро и зорко разглядывал из-под надвинутой на самые брови старенькой фуражки выходящих из зала пассажиров.