– Так можно заодно и себе ногу оцарапать, – вмешался Паша. – Вы ведь о коже на пуле думаете, Аркадий Васильевич? Если вы закусь принесли, так не в карманах же! В сумке небось. Кожаной.
– И достаю угощение из сумки.
– А мне и невдомек, зачем это вы сумку так высоко приподняли, прямо напротив моей груди. Меня первым, я ведь мужик дюжий. Пиф-паф! И кончен бал.
– Вот именно. Потому-то на этой пуле – частички кожи, а на пальто Чудовища нет следов пороха. А дальше я уже в дыру стреляю.
Рыжий и Красавица пистолета не видят! – Паша судорожно кивал от возбуждения. – И не понимают, что произошло.
– А я поворачиваю сумку к Рыжему. – Аркадий наставил палец на Фета. Пиф-паф! У Красавицы теперь есть время закричать. Но я почему-то знаю, что она не закричит, не убежит. И убиваю ее. А вам стреляю обоим в рот.
– Чтобы уж наверняка прикончить, – кивнул Паша.
А грохот выстрелов? – перебил Фет раздраженно. – Да и выстрелом в рот не приканчивают.
– Молодец! Значит, я стреляю по другой причине, и к тому же веской, если уж рискую стрелять еще два раза.
– Но по какой?
– Если бы я знал! – вздохнул Аркадий. – Потом достаю нож, срезаю ваши лица, кончики пальцев – наверное, ножницами. И складываю все это в сумку.
– И гильзы в сумку летели! – догадался Паша. – Потому мы их и не нашли на поляне.
– А время какое я выбрал?
– Вечер. Поздний, – ответил Паша. – Меньше риска, что кто-нибудь еще свернет с дорожки на поляну. Может, шел снег, он глушит звуки. И вы уходите из парка под завесой темноты и снега.
– Которая мешает увидеть непрошеным свидетелям, как я бросаю сумку в реку.
– Река же давно замерзла, – возразил Фет, опускаясь на стул.
– А, черт!
– Пошли пожуем чего-нибудь, – сказал Аркадий. Впервые за два дня у него появился аппетит.
В столовой у станции метро напротив прокуратуры для следователей держали особый столик.
– Так мне еще раз поговорить с лоточницами? – спросил Паша, подцепляя на вилку кружок колбасы. – Они одно твердят: надо гнать из парка цыган.
– А ты и с цыганами потолкуй, – сказал Аркадий. – И узнай, какую музыку ставили на катке.
К их столику подошел Чучин. Хоть и старший следователь по особо важным делам, а сплошная серость. Он сказал Аркадию, что звонил Людин. Сообщил фамилию, выцарапанную на женских коньках.
Аркадий пробирался по сложному лабиринту "Мосфильма”. Внезапно он увидел яблоневой сад, купающийся в мягком золоте осеннего заката. Мужчина в элегантном костюме начала века читал под яблоней, а позади него под распахнутым окном в единственной стене несуществующего дома виднелся рояль, на котором стояла керосиновая лампа. Вдоль стены прокрался на цыпочках другой мужчина в грубой одежде и картузе, достал револьвер, прицелился…
– Боже мой! – вскрикнул читающий и подскочил.
Но что-то не получилось, и начали снимать новый дубль. Аркадий тем временем отыскал взглядом реквизитора: высокая, темные глаза, матовая кожа, каштановые волосы собраны в узел на затылке.
– Боже мой! Как вы меня испугали! – Читающий подпрыгнул и заморгал, увидев поднятый револьвер. – У меня и так нервы расстроены, а тут еще вы со своими дурацкими шутками!
– Перерыв! – объявил режиссер и удалился. Съемочная площадка мгновенно опустела, и только высокая девушка осталась, чтобы накрыть чехлом садовый столик и скамью. Только теперь Аркадий обратил внимание, как плохо она одета – все штопаное-перештопаное.
– Ирина Асанова? – спросил он.
– А вы кто такой? – Низкий красивый голос, сибирский выговор. – A-а! Ну, пропал перерыв. Закурить у вас не найдется?
Аркадий знал из дела, что ей двадцать один год. Он протянул ей пачку и уловил в ее на редкость выразительных глазах веселую насмешку.
– А у тех, кто из первого отдела, сигареты получше, – сказала она, жадно затягиваясь. – Значит, хотите, чтобы меня и отсюда выгнали?
– Я не из первого отдела и не из ГБ. – Аркадий показал ей служебное удостоверение.
– Разница невелика. Так что же угодно старшему следователю Ренько?
– Мы нашли ваши коньки.
– Неужели? – Она засмеялась. – Они пропали два месяца назад.
– Они были на трупе.
– Вот как? Значит, есть в мире справедливость. Если, конечно, он замерз. Знали бы вы, сколько времени я на них копила! Посмотрите-ка на мои сапоги! Ничего, не стесняйтесь. – У нее были длинные стройные ноги, но старенькие дешевые сапожки явно готовились расползтись по швам. – Режиссер обещал купить мне итальянские, если я с ним пересплю. Стоит, как по-вашему?
– Так ведь зима уже почти кончилась.
– Вот именно… Так, значит, труп. А ведь я заявляла о краже коньков и на катке, и в милиции.