Аркадий повесил трубку. "Сукин сын!" – сказал неизвестный, когда он его укусил. Излюбленное словечко американцев. Сам ты американский сукин сын!
Они надели наушники. Такое количество бобин они запросили, чтобы припугнуть Приблуду. Но Аркадий не сомневался, что коробки вернутся в свое ведомство вместе со всеми материалами следствия. Хотя он еще никому не сказал, что его избил американец.
Он слушал запись разговора одного туриста, одновременно читая перепечатанную болтовню другого. Все французы обязательно жаловались на русскую кухню, а англичане и американцы поносили официанток.
Во время обеда Аркадий звонит Зое в школу, но она отказывается с ним встретиться для объяснения: наступают предмайские дни, и она очень занята. В трубке он слышит голос Шмидта.
После обеда время тянулось нескончаемо. Наконец Паша и Фет отправились по домам. А Аркадий задержался, выпил кофе и продолжал прослушивание. И вдруг в первый раз услышал знакомый голос. На американской вечеринке в гостинице "Россия" 12 января:
– Чехов, как бы не так! Ах, наш современник, ах, презрение к мещанству! А на самом-то деле просто в чеховских фильмах можно надеть на актрис красивые шляпы вместо платков…
Говорила Ирина Асанова, девушка с "Мосфильма". В ответ послышались протестующие голоса актрис.
Входили опоздавшие.
– С Новым годом, Джон! Лучше поздно, чем никогда.
– Перчатки, как мило! Завтра же надену.
– Непременно. И всем показывайте. Зайдете завтра – я дам вам сто тысяч пар для продажи.
Американца звали Джон Осборн. Окна его номера в "России" выходили на Красную площадь. И вообще по сравнению с "Россией" "Украина" – просто постоялый двор. По-русски Осборн говорил хорошо, с какой-то сладкой вкрадчивостью.
Тосты за русское искусство, вопросы о братьях Кеннеди. Но голос Ирины Асановой так больше и не раздался. Аркадий перевернул бобину.
Та же вечеринка, чуть позже. Говорил Осборн:
– Теперь я получаю готовые перчатки из красильни возле парка…
Данные на Осборна были напечатаны на кальке с красным штампом КГБ.
"Джон Дузен Осборн, гражданин США, рождения 16/5/20… Первый приезд в СССР – 1942 г. с группой советников по ленд-лизу. В 1942–1944 гг. жил в Мурманске и Архангельске как представитель дипломатической службы США, в качестве советника по вопросам транспорта. В этот период оказал значительные услуги делу борьбы с фашистской агрессией. В 1948 г., в период антисоветской истерии, оставил дипломатическую службу и как частный предприниматель занялся импортом пушнины из СССР. Содействовал организации многих миссий доброй воли и культурному обмену. Посещает СССР ежегодно”.
На второй странице перечислялись адреса филиалов конторы Осборна и его меховых ателье в Нью-Йорке, Палм-Спрингс и Париже, а также даты пребывания Осборна в СССР за последние пять лет. Последнее – со 2 января по 2 февраля текущего года. Какая-то пометка была зачеркнута карандашом, но Аркадий сумел прочесть: "Личная рекомендация: И.В. Мендель, Минвнешторг". На третьей странице: "См. "Летопись советско-американского сотрудничества в Великой Отечественной войне", изд. "Правда", 1967 г.". И еще: "См. первый отдел".
Менделя Аркадий помнил: сначала уполномоченный по "переселению" кулаков, потом военный комендант Мурманска, потом заведующий отделом дезинформации КГБ и, наконец, заместитель министра внешней торговли. Но в прошлом году он умер… Ну да, конечно, у Осборна есть и другие приятели в том же роде.
А в наушниках звучало:
– Ваше смирение – вот что придает вам очарование. Русский чувствует себя ниже всех, кроме араба. Или другого русского…
(Слушатели захихикали, словно соблазненные светским тоном гостеприимного хозяина номера. А почему бы и нет? Американец-то свой!)
– Приезжая в Россию, умный человек держится подальше от красивых женщин, интеллигентов и евреев. Одним словом, от евреев…
Увеселяемые Осборном гости, видимо, находились в некотором заблуждении, если считали его нашим агентом. В
таком случае черта с два слушал бы Аркадий сейчас эту запись! Пометка "первый отдел" (сбор информации о США), как и само досье, позволяла заключить, что Осборн был услужлив, покровительствовал советским художникам и актерам и постукивал на них. Судя по всему, болтовню какой-нибудь гастролирующей балерины, которую он радушно развлекал в Нью-Йорке, слушали потом и в Москве. Аркадий почему-то обрадовался, что больше в наушниках ни разу не раздался голос Ирины Асановой. Он позвонил Мише и принял приглашение поужинать у них, но, прежде чем уйти, посмотрел, не обнаружили ли чего-нибудь интересного его сотрудники. Стол Фета поражал образцовым порядком. Но от скандинавов толку явно не было никакого. На Пашином столе царил хаос, зато перепечатка телефонных разговоров Голодкина оказалась очень и очень любопытной. Вернее, последний из разговоров, записанных накануне. Сам Гоподкин говорил по-английски, а его собеседник – по-русски.