– Убийства.
Волосы Осборна прилипли к ушам, хотя он и вытер голову. Рассмотреть, нет ли на одном из них следов укуса, было невозможно.
Осборн надел массивные золотые часы на запястье.
– Евгений, будьте ангелом! Мне должны звонить. Подежурьте, пожалуйста, у телефона. – Он достал из замшевой сумочки мундштук, вставил в него сигарету и прикурил от золотой зажигалки, инкрустированной ляпис-лазурью. Выходя, Евгений задвинул за собой ширму.
– Вы не говорите по-французски?
– Нет, – соврал Аркадий.
– А по-английски?
– Тоже нет, – снова соврал Аркадий.
– А знаете, я в этом заведении бываю не так уж редко, но следователя здесь встречаю впервые.
– Так ведь моя профессия вряд ли имеет к вам какое-то отношение, господин… Простите, я не знаю вашего имени.
– Осборн.
– Вы американец?
– Да. А ваша молодость вам не помеха?
– Но почему? Мой друг Евгений помоложе меня, а уже намерен экспортировать шампанское. Кстати, не вам ли?
– Нет. Я занимаюсь пушниной, – ответил Осборн.
– Знаете, мне всегда хотелось иметь меховую шапку, – сказал Аркадий, решив, что ему следует держаться попроще. – И познакомиться с американцем. Как я слышал, американцы ведь похожи на нас – такие же открытые, с широкой натурой… А вы! Какая у вас интересная жизнь – колесите себе по свету, сколько душе угодно. Но, простите, я, кажется, заболтался, а вы слишком вежливы и не указываете мне на дверь. У вас ведь дела.
– Что вы! Останьтесь, пожалуйста, – быстро сказал Осборн. – Такой счастливый случай. Мне не терпится расспросить вас о вашей работе.
– Я к вашим услугам. Но, судя по тому, что я читал о Нью-Йорке, дела, которые я веду, вам должны показаться довольно пресными. Семейные ссоры, хулиганство. Ну а убийства… чаще всего под горячую руку или в сильном опьянении… – Он виновато пожал плечами и пригубил шампанское. – Прелесть! Нет, правда, почему бы вам его не импортировать?
– Ну, так. расскажите мне о себе, – попросил Осборн, подливая ему еще.
– А это, наоборот, тема неисчерпаемая. Чудесные родители, золотые дедушка и бабушка. В школе – замечательные учителя, а дружба в классе такая, что вспомнить приятно. Ну и сослуживцы один другого лучше, о каждом хоть книгу пиши.
– А о своих неудачах вы предпочитаете помалкивать?
– За других говорить не берусь, но у меня никаких неудач еще не было. – Аркадий снял с шеи полотенце и бросил его на полотенце Осборна. Перехватив взгляд американца, он тоже покосился на свою гематому и вздохнул. – Так, маленькая неприятность. Только вот рассасывается долго.
– А какое из ваших дел самое интересное? – перебил его Осборн.
– A-а! Это вы про трупы в парке Горького слышали?.. Разрешите? – Аркадий ловко выхватил сигарету из пачки Осборна и прикурил от золотой зажигалки, с восхищением разглядывая ляпис-лазурь. Хотя лучшие ее образцы добываются в Сибири, Аркадий никогда этого камня не видел. – В газетах об этом помалкивают, – продолжал он, затягиваясь. – Но, конечно, обстоятельства такие необычные, что дают пищу для всяческих слухов. И особенно среди иностранцев, верно?
По невозмутимому лицу американца нельзя было догадаться, какое впечатление произвели на него эти внезапные слова.
– Я ни о чем подобном не слышал, – сказал Осборн, когда молчание начало затягиваться.
Влетел Евгений Мендель: Осборну так и не позвонили. Аркадий вскочил, извинился за то, что так засиделся, поблагодарил за шампанское, подхватил полотенце Осборна, повязал его на шею и направился к ширме.
– А кто ваш начальник? – вдруг спросил Осборн. – Кто у вас главный?
– Я и есть главный, – метнул последнюю стрелу Аркадий, ласково улыбаясь.
Он направился вдоль бассейна к выходу, чувствуя себя совсем измотанным. Его нагнал Ямской.
– Ну как? Я ведь не ошибся? Поболтать с другом детства всегда приятно, а ваши отцы большими друзьями были, кто же этого не знает.
Аркадий оделся и чуть не бегом кинулся на Петровку отдать Людину полотенце Осборна.
– Ваши ребята вас весь день разыскивали, – сказал полковник.
Аркадий позвонил в "Украину". Трубку поднял Паша и с гордостью объявил, что они с Фетом подключились к телефону Голодкина и слышали, как кто-то назначал фарцовщику встречу в парке Горького. Вроде бы американец. А может, эстонец.
– Так американец или эстонец?
– По-русски он хорошо говорил, но как-то не так.
– А что же это вы, Паша, без ордера к телефону гражданина Голодкина подключились? Статьи двенадцатая и сто тридцать четвертая, между прочим.
– Я ж не теоретик вроде вас, – обиженно буркнул Паша. – Где мне статьи знать, серому!
– Да ладно. Значит, ты остался дежурить, а Фет отправился в парк? Фотоаппарат захватить не забыл?