– То-то и оно! Пока он камеру искал, время и прошло. Весь парк обегал – никого.
– Ну ничего, прослушаем запись их беседы. Сравним… – Так я же не записал!
Аркадий повесил трубку, и тут же его окликнул Людин.
– Подите-ка сюда. На полотенце я обнаружил десять волос. Сравнил под микроскопом с волосом с кепки. Они, несомненно, принадлежат разным людям. Тот полуседой и вьется, а этот просто серебряный и прямой. Конечно, сделаем анализы, но и так ясно.
Аркадий посмотрел в оба микроскопа. Да, "сукиным сыном" в парке его назвал не Осборн.
Аркадий пошел в угрозыск выпить кофе, горько усмехаясь. Ну, шерлоки Холмсы! Камеру отыскать не могут, а какой-то не то американец, не то эстонец разгуливает по парку, и даже голос его не записан! Начальник же тем временем крадет казенное полотенце и очищает от подозрений единственного подходящего кандидата в преступники.
Аркадия вызывает к телефону Сибирь.
Участковый из Усть-Кута с подходящей фамилией Якутский имел сообщить в связи с объявленным всесоюзным розыском, что по поводу хищений социалистической собственности ими разыскивается бесследно исчезнувшая гражданка Давыдова Валерия Семеновна, девятнадцати лет, проживавшая в Усть-Куте, а также ее сообщник Бородин Константин Ильич, двадцати четырех лет.
Аркадий поискал глазами карту: где этот чертов Усть-Кут? По словам Якутского, выходило, что этот Бородин – редкостная сволочь: браконьер, спекулировал радиодеталями, тайком мыл золото, крал запчасти к грузовикам, предназначавшиеся для строительства БАМа, – они же под открытым небом хранятся! Его с Давыдовой как раз собирались арестовать, а они сбежали. По мнению участкового, либо отсиживаются на какой-нибудь дальней заимке, либо кто-нибудь их прикончил.
– Когда их в последний раз видели?
– В октябре. В Иркутске.
– Кто-нибудь из них умел реставрировать иконы?
– У нас тут чему только не научишься!
– Пришлите их фотографии и все имеющиеся у вас сведения о них, – быстро сказал Аркадий, чувствуя, что связь вот-вот прервется.
– Константин Бородин – это же Костя-Головорез, – сообщил уже еле слышный голос. – Знаменитость. На всю Сибирь.
Аркадия требует к себе Цыпин, которого как раз арестовали за убийство грабителя, намеревавшегося отобрать у него выручку от продажи краденого бензина. Цыпин предлагает Аркадию в осведомители своего дружка Лебедя, опасаясь, что тот без него пропадет, – "деньги-то все больше я добывал". Лебедь ждет Аркадия у ворот тюрьмы. И, в свою очередь, просит Аркадия ему не платить, а лучше сделать что-нибудь для Цыпина.
Аркадий с Пашей ездят по Москве, наводя справки о Голодкине. В конце концов они узнают, что он должен быть в магазине "Мелодия" на Калининском проспекте.
Аркадий и Паша сидели за столикам уличного кафе напротив узкого торца высотного здания, в котором помещался магазин грампластинок "Мелодия".
– Летом тут веселее! – заметил Паша, стуча зубами и ковыряя ложечкой кофейное мороженое в клубничном сиропе.
По ту сторону проспекта в переулок свернула ярко-красная "тойота". Минуту спустя Федор Голодкин, в умопомрачительном пальто, каракулевом кепи, ковбойских сапогах и джинсах, небрежной походкой направился к дверям магазина. Аркадий с Пашей уже нырнули в подземный переход. Сквозь зеркальные стекла они увидели, что Голодкин стоит в глубине магазина у прилавка и перебирает пластинки, судя по конвертам, отнюдь не развлекательные. От него отходил продавец, пряча в карман деньги. Паша остался у дверей, а Аркадий, лавируя между несовершеннолетними любителями эстрады, пробрался к Голодкину. Он увидел модно взлохмаченную рыжеватую шевелюру, опухшее лицо, шрам у рта.
– Речь товарища Л.И. Брежнева на XXIV съезде КПСС, – прочел вслух Аркадий.
– Отвали! – Голодкин отодвинул Аркадия локтем, но тот вывернул ему руку так, что из конверта вывалились три пластинки: "Кисс", "Роллинг стоунз", "Сестры Пойнтер".
– Веселенький был съезд, – сказал Аркадий.
Он отвез Голодкина в свой кабинет на Новокузнецкой. Расчет был прост: Чучин-то рядом, так, значит, он на своем ценном осведомителе поставил крест, а может, и сам загремел. Голодкин обязательно должен был прийти к такому выводу.
– Я не меньше вашего удивился, когда увидел эти пластинки, – с места в карьер заявил Голодкин. – Вышла какая-то ошибка. Вам самому смешно станет.
В кабинет вошел Паша с папкой.
– Мое дело? – осведомился Голодкин. – Ну да. Я уже давно с вами сотрудничаю.
– А пластинки? – напомнил Аркадий.
– Ну что пластинки! Способ внедрения в круги золотой молодежи. И вообще, что бы вы мне ни паяли, я все делал исключительно в интересах следственного отдела прокуратуры.