– Разведка боем. Сундук-то этот так у меня и стоит. Его разве загонишь! Через таможню ведь не провезти. Уж что там Осборн думал, ума не приложу.
– Но вчера вы с Осборном встречались, – решительно сказал Аркадий. – В парке Горького.
– Да не с Осборном. Американец какой-то. Позвонил. Говорит, иконами интересуется, а сам повел меня гулять по парку и давай дурацкие вопросы задавать. Дюжий такой старикан и по-русски ловко шпарит. Привел меня на какой-то вонючий пустырь…
– К северу от аллеи за деревьями?
– Ага. Я думаю, может, девочки ему требуются, чего это мы сюда забрели, а он давай меня допрашивать про американского студента, который тут по обмену был. Кер-вилл его фамилия. А я про такого и не слышал. Запомнил только потому, что он никак от меня отвязаться не хотел. Я-то сразу усек, что иконы ему до фени.
– Почему же?
– Рвань, вот почему. Все на нем наше, советское.
– А он описал, как этот Кервилл выглядел?
– Тощий, говорит, рыжий.
Аркадий про себя ликовал – Осборн, еще один американец и этот фарцовщик. Он позвонил Приблуде.
– Мне требуются сведения об американце Кервилле.
– Это же скорей подходит под наш профиль, – сказал Приблуда после паузы.
– Абсолютно с вами согласен! – ответил Аркадий.
– Ладно, пока не будем вас стеснять. Пришлите Фета за материалами.
Фет привозит два досье. Первое на Джеймса Кервилла, рождения 1952 г., уроженца Нью-Йорка. Карие глаза, рыжие волосы. В 1974 г. стал аспирантом кафедры славянской лингвистики филологического факультета МГУ. Был замечен в антисоветских высказываниях. Дружил с двумя студентами филологического факультета Т. Бондаревым и С. Коганом, а также со студенткой юридического факультета И. Асановой. Среди медицинских сведений указывалось, что в поликлинике МГУ ему была поставлена стальная коронка. Уехал из СССР 3 января 1976 г. "Ввиду поведения, несовместимого с положением гостя СССР, к повторному въезду не рекомендуется".
Итак, мысленно подвел итог Аркадий, неизвестно, лечил ли этот студент зубы в Америке. В СССР он вернуться не мог. С другой стороны, телосложение и возраст у него такие же, как у Рыжего, стальная коронка на том же зубе, рыжие волосы, и он был знаком с Ириной Асановой.
В кабинет сунулся Чучин, увидел своего осведомителя и мгновенно исчез.
Аркадий взял второе досье.
Американский гражданин Уильям Патрик Кервилл, родился 23 мая 1930 г. в Нью-Йорке. Глаза голубые, волосы седые. Туристская виза с 18 апреля 1977 г. по 30 апреля 1977 г.
На фотографии был’ запечатлен человек средних лет с курчавыми седыми волосами. Короткий нос, квадратный подбородок. Аркадий протянул ее Голодкину.
– Вы его знаете?
– Это он. Тот, который меня вчера по парку таскал.
– А как вы догадались, что он американец, если, по вашим словам, одет он был во все советское, а по-русски говорил чисто?
– Так у меня же на туристов глаз наметанный! – Голодкин доверительно наклонился к Аркадию. – Клиентов ведь на улице высматриваю. У американцев походка не как у наших: ноги вперед выкидывают, а наши грудью прут.
Аркадий снова посмотрел на фотографию. Силач, который привел Голодкина прямо на ту поляну…
– А уши его вы видели? – спросил Аркадий.
– По-моему, – задумчиво сказал Голодкин, – между нашими ушами и фирменными конкретной разницы нет.
Аркадий звонит в Интурист и узнает, что в тот вечер, когда его избили, у Уильяма Кервилла был билет в Большой театр. Услугами гида он не пользуется. Из МИДа возвращается Паша. Желая отвязаться от Фета, Аркадий сообщает Паше, что в деле появился подозрительный иностранец и, видимо, подоплека – в скупке икон.
– Что за иностранец? – не выдержал Фет.
– Немец этот! – с гордостью объявил Голодкин. – Ун-манн по фамилии.
Аркадий спровадил Фета, что оказалось очень легко: птичке не терпелось спеть свою песенку майору.
Паша отдает Аркадию запись поездок Осборна и Унманна в СССР. "Дж. Д. Осборн – президент компании "Осборн ферз инкорпорейтед".
Въезд: Нью-Йорк – Ленинград 2/1/76; Иркутск 15/1/76; Москва 20/1 /76.
Выезд: Москва – Нью-Йорк 28/1/76.
Выезд: Москва – Нью-Йорк 22/7/76.
Въезд: Париж – Гродно – Ленинград 2/1/77, Москва 11/1/77.
("Интересно, – подумал Аркадий, – что это он вдруг на поезде поехал?")
Выезд: Москва – Ленинград – Хельсинки 2/2/77.
Въезд: Нью-Йорк – Москва 3/4/77.
Предполагаемый выезд: Москва – Ленинград 30/4/77.
Унманн ездил только из Москвы в Берлин и обратно, но в декабре приехал из Берлина в Ленинград, откуда 3 марта уехал в Берлин, вернувшись в Москву 5 марта. Сопоставив даты, Аркадий обнаруживает, что Осборн и Унманн могли встречаться в Москве в течение 23 дней в январе 1976 г., затем в июле в течение тринадцати дней, тоже в Москве, и, наконец, со 2 по 10 января в Ленинграде и с 10 января по 1 февраля (день убийства) в Москве.