– Наши.
– Так при чем же здесь Приблуда или КГБ? Ну а Павлович и Голодкин застрелили друг друга, как установлено следствием. И я вам не позволю в него вмешиваться. Я вас знаю! То вы хотели спихнуть дело Приблуде, а теперь, вообразив, будто он каким-то образом причастен к гибели вашего сотрудника, вы в это дело вцепитесь. Так уж и быть, я позволю вам и дальше заниматься трупами в парке, но буду теперь пристальнее следить, как вы ведете дело.
– А что, если я подам в отставку? Уйду по собственному желанию? – спросил Аркадий, словно его озарило.
– Я все забываю, что есть в вас эта безумная черточка. Я часто спрашивал себя, почему вы так пренебрегаете партийной карьерой и почему вы решили стать следователем. Ну хорошо, вы уйдете, а дело я передам Чучину. Это вас устроит?
– Чучин никогда убийствами не занимался, но вам виднее.
– Отлично. Назначаю Чучина. Продажный дебил берет ваше дело, а вам все равно. Учитывая его неопытность и желание сразу же показать себя великим специалистом по убийствам, он, надо полагать, сделает единственно возможный ход – свалит убийство в парке на Голодкина. Но, зная Чучина, я полагаю, ему этого будет мало, и он запишет вашего покойного приятеля в сообщники Голодкина. Не поделили чего-то и прикончили друг друга. Меня как прокурора всегда удивляло, каким образом в одном и том же деле разные следователи приходят к совсем разным выводам. А теперь извините меня! – И Ямской направился к берегу за пустым ведром и пошел с ним к сарайчику.
– Почему вы так не хотите, чтобы я отказался от этого дела? – спросил Аркадий, останавливая его.
– Если начистоту, так вы же лучший мой следователь, – улыбнулся Ямской.
– А если убийца все-таки американец?
– Предъявите мне неопровержимые улики, и я подпишу ордер на его арест.
– Но если это он, в моем распоряжении всего девять дней. Тринадцатого он улетает.
– Делайте, что считаете нужным. – Ямской открыл дверь сарайчика и поставил ведро на место.
В открытую дверь Аркадий увидел двух гусей со свернутыми шеями. Подвешенные за лапы, они "дозревали". Но охота же на них запрещена! Так как же Ямской, человек с его положением, посмел убить их?
Аркадий возвращается в "Украину" и находит подсунутый под дверь конверт с запиской.
В записке сообщалось, что Паша и Голодкин убиты наповал выстрелом с расстояния не более полуметра. Н-да, перестрелка! Оба наповал, один в спину, другой в лоб. Расстояние между их трупами три метра. Левин не подписался, но Аркадия это не удивило.
Кто шел за Пашей и Голодкиным до подъезда дома номер два по улице Серафимовича? Кто постучался в дверь квартиры и предъявил удостоверение, которое заставило Пашу отступить, а Голодкина вогнало в трепет? Их было двое, решил Аркадий. Один не справился бы, а трое вызвали бы подозрение даже у доверчивого Паши. Так кто же стрелял Паше в спину, перепуганному Голодкину в лоб? Как ни раскладывай – Приблуда. Больше некому. Осборн сотрудничает с КГБ. Майор Приблуда прикрывает Осборна. Потому-то он и не взял дела. Это означало бы, что КГБ допускает, что в нем замешаны иностранцы. Американское посольство, это шпионское гнездо, сразу на дыбы… Лучше пусть следствие ведет старший следователь прокуратуры, но безрезультатно.
Аркадий увидел у себя на столе ящик с бобинами, доставленный утром, и достал записи, сделанные всего два дня назад.
Нет, надо продолжать, и мы еще посмотрим!
Первая запись оказалась очень короткой: стук открываемой двери, голос Осборна: "Здравствуйте!", "Где Валерия?", "Я как раз собрался погулять". Стук захлопнувшейся двери.
Аркадий вновь и вновь прокручивал этот разговор. Он узнал голос девушки с "Мосфильма".
Аркадий повел Лебедя в кафе и дал ему фотографии Джеймса Кервилла, Кости-Головореза и Валерии Давыдовой. От черного свитера Лебедь казался еще более худым. Как-то он выживет, став осведомителем?
– Значит, расспроси, не знает ли их кто-нибудь. – Он бросил на столик несколько рублевок и вышел.
Ирина Асанова жила в полуподвале многоэтажного дома возле ипподрома. Поднимаясь по лестнице к парадной двери, она смерила Аркадия презрительным взглядом. Ее заплатанное пальто хлопало на сквозняке.
– Где Валерия? – спросил Аркадий.
– Валерия?.. Какая Валерия? – Она запнулась.
– Вы не сочли нужным сообщить в милицию, что у вас украли коньки. Или вы опасались, что вас по ним разыщут?
– В чем вы меня обвиняете?