Аркадий вновь прослушивает запись разговора Осборна с Унманном.
Аркадий еще раз проверил дату на бобине. 2 февраля. В этот день Осборн уехал в Хельсинки. В тот же день уехал и немец. Но, видимо, на другом самолете… Кстати, каким образом Осборн укокошил троих немцев под Ленинградом?..
Прослушивая последние осборновские пленки, Аркадий узнал голос Евгения Менделя – он от имени своего министерства приглашал американца в Большой театр на "Лебединое озеро" тридцатого апреля: "… сразу же после окончания мы доставим вас в аэропорт…".
Аркадий, вспоминая Пашу, едет в гостиницу "Метрополь", где живет американский турист Уильям Кервилл, и производит там обыск. Отмечает про себя, что вся одежда в номере американская. В конце концов он обнаруживает между страницами американского путеводителя по Советскому Союзу (подозрительно большого формата для туриста, путешествующего налегке) точный план поляны, а также план всего парка и еще срисованные карандашом рентгеновские снимки сложного перелома голени правой ноги и челюсти с запломбированным каналом верхнего правого резца, но без коронки на коренном зубе. Это наводит Аркадия на мысль, что многие на первый взгляд совсем безобидные предметы в багаже хозяина номера вовсе не то, чем они кажутся. И действительно, из фотокамеры, трубки с выдвижным лезвием "для художественных работ" и т. д. он собирает неуклюжий огнестрельный прибор, стрелять из которого можно не далее чем с пяти шагов. В этот момент дверь отворяется.
Аркадий прицелился в Уильяма Кервилла. Едва оглядев его могучую фигуру, еще не обрюзгшую на исходе пятого десятка лет, он сразу понял, что это тот, с кулаками, в парке Горького.
– Дождь идет, вот я и вернулся раньше времени, – сказал Кервилл по-английски, стряхивая капли с дождевика. – А вы что, в одиночку работаете?
– Не двигаться! – приказал Аркадий.
– А куда мне двигаться? – спросил Кервилл уже по-русски. – Это же мой номер. – Но послушно снял дождевик и ногой придвинул его к Аркадию.
Из кармана дождевика тот извлек бумажник – три пластмассовые кредитные карточки, нью-йоркские водительские права, листок с телефонными номерами американского посольства и двух американских телеграфных агентств. И восемьсот рублей – сумма порядочная.
– А где ваши визитные карточки?
– Я же путешествую для удовольствия. Мне тут очень нравится.
– Лицом к стене! Поднимите руки, ноги расставьте пошире! – скомандовал Аркадий, а когда Кервилл повиновался, ощупал его рубашку и брюки. – А теперь снимите туфли, – добавил он, отступая на три шага. Он видел, как Кервилл оценивал свои шансы на успешный бросок.
– Вручить их вам лично или по почте послать? – сказал Кервилл, снимая туфли и не сводя оценивающего взгляда с пистолета.
– Садитесь! – Аркадий указал на стул рядом со шкафом, встал на колени и осмотрел туфли, но ничего не обнаружил. – Надевайте, а шнурки свяжите вместе.
Когда Кервилл подчинился, Аркадий пнул стул ногой, так что он и сидевший на нем Кервилл наклонно уперлись в стену, и только тогда почувствовал себя в безопасности.
– А теперь что? – спросил Кервилл. – Навалите на меня мебель, чтобы я не трепыхался.
– Господин Кервилл, вы нарушили статью пятнадцатую УК РСФСР – незаконный провоз оружия, и статью двести восемнадцатую – изготовление оружия.
– Ну, положим, изготовили его вы, а не я.
"Почему у него в глазах такая ненависть?" – подумал Аркадий, а вслух сказал:
– Вы ходили по Москве, переодевшись советским гражданином. Вы искали встречи с неким Голодкиным. Почему?
– А как по-вашему?
– Потому что Джеймса Кервилла нет в живых, – ответил Аркадий, рассчитывая ошеломить его.
– Вам виднее, Ренько. Ведь вы же его и убили.
– Я?!
– А тогда ночью разве не вас я отколошматил? И не вы послали своего человека следить за мной и Голодкиным в парке? Коротышку такого, в очках. Я проследил его из парка до КГБ. КГБ, прокуратура – какая разница?
– Откуда вам известна моя фамилия?
– Наводил справки в посольстве. У корреспондентов. Просмотрел весь комплект "Правды" за этот год. Следил за вашим моргом, за вашей квартирой. Вас, правда, не увидел, зато наблюдал, как ваша супруга с приятелем выносила оттуда вещи. Я стоял напротив прокуратуры, когда вы отпустили Голодкина.
– И вы полагаете, что Джеймса Кервилла убил я?
– Не вы, так ваши дружки. Какая разница, кто нажал на спуск?
– Откуда вы знаете, что он убит из огнестрельного оружия?
– Следы поисков на поляне. Четыре пули, верно? Да и троих сразу не зарежешь. Знал бы я, Ренько, что это именно вы попались мне в парке, я бы вас убил.