– Вы же говорите, что это КГБ! Вы не можете их арестовать.
– Нет, это не операция КГБ. Дело у нас просто забрали бы. Вещественных доказательств они не крадут. И трупы в парке были бы обнаружены на следующий же день. Так КГБ не работает. По-моему, один майор КГБ с парочкой подручных затеял какую-то авантюру и кого-то прикрывает за взятку. КГБ не жалует предателей в своих рядах. В любом случае Московская городская прокуратура от них не зависит, а я еще пока старший следователь. Сейчас я вас высажу.
Рябой водитель "Волги" не снисходил до того, чтобы поглядеть в зеркало заднего вида. "Уверен, что за ним не посмеют следить", – подумал Аркадий.
– Нет, я прокачусь с вами, – сказал Кервилл.
Следуя за "Волгой", они выезжают из Москвы.
– Это что за место? – спросил Кервилл.
– Серебряное озеро.
– А этот ваш – всего лишь майор? Ну, так мы вряд ли к нему едем.
Аркадий сворачивает в заброшенный сад, и они, бесшумно выбравшись из машины, крадутся между деревьев к соседней даче. Аркадий начинает подбираться к ней по-пластунски.
Метрах в тридцати перед собой он увидел угол дома, черную "Волгу", "Чайку", рябого и… прокурора Москвы Ямского. Рябой подал ему картонную коробку, Ямской полуобнял его за плечи и, что-то тихо говоря, но с обычной своей властной самоуверенностью, повел по тропке к берегу. Аркадий незаметно следовал за ними. Рябой остановился, а прокурор отправился к сарайчику и вернулся с топором. Рябой вытащил из коробки слепок головы Валерии Давыдовой и положил на колоду для рубки дров. Ямской занес топор и расколол ее пополам. Составил половинки, расколол и продол жал ловко орудовать топором, пока от головы не остались лишь мелкие осколки. Их он обухом разбил в пыль, а пыль сгреб в коробку. Рябой отнес коробку к воде и высыпал пыль в воду. Стеклянные глаза Валерии и парик прокурор подобрал и сунул в карман.
Кервилл требует, чтобы Аркадий назвал ему убийцу брата. "Смиритесь, Ренько, это дело у вас уже отобрали прокурор и я!" Затем Кервилл признается, что ненавидел Джимми, и уходит ждать в машину.
Стало быть, Ямской, думал Аркадий. Теперь все встало на свои места. Ямской не допускал до этого дела никого, кроме следователя Ренько. Ямской вывел его на Осборна. И Приблуда не выслеживал Пашу и Голодкина. У них просто не хватило бы времени убить их и вынести ларь. Чучин сообщил Ямскому, что он допрашивает Голодкина, и у них было достаточно времени, чтобы унести ларь и устроить засаду. Допрос-то длился несколько часов. А про голову Валерии Ямскому сказал он сам! Да, он идиот, как верно заметила Ирина.
Из дверей дачи вышел Ямской с рябым.
– Вечером доложишь, – сказал прокурор, глубоко вдыхая бодрящий воздух.
Рябой кивнул, сел в "Волгу" и задним ходом выехал на дорогу. Прокурор последовал за ним на "Чайке". Едва они скрылись из виду, как Аркадий подошел к даче, но она была явно снабжена сигнализацией от непрошеных гостей, и он спустился к берегу и поскреб колоду. Под розовой пылью, оставшейся от недавней рубки, он обнаружил пылинки золота. Голодкинский ларь, решил он. В его прошлый приезд ларь был спрятан в сарайчике – вот почему его увлекли кормить гусей. Потом ларь раскололи в щепки на этом пне. "Интересно, – подумал Аркадий, – за один раз они его сожгли, или в печку все не влезло?" Он подошел к поленнице, ударом ноги развалил ее и увидел тонкие щепки со следами позолоты.
– Поглядите, Кервилл, – сказал он, услышав у себя за спиной шаги. – Вот остатки голодкинского сундука.
– Похоже на то, – произнес незнакомый голос.
Аркадий обернулся. Перед ним стоял рябой, целясь в него из того же пистолета, что тогда в метро.
– Перчатку забыл, – объяснил рябой.
Над его плечом мелькнул тяжелый кулак и выбил у него пистолет.
Кервилл оттаскивает рябого к дереву и начинает его избивать, не слушая возражений Аркадия, что его следует допросить. Останавливается Кервилл, только убив рябого. Вместе с Аркадием они оттаскивают труп в сарай. В кармане у него Аркадий находит удостоверение КГБ и узнает, что фамилия его была Иванов. Пистолет и удостоверение он забирает с собой. По дороге в Москву Кервилл рассказывает ему про Джимми. С большой горечью. Сначала Джимми подумывал стать священником, но не простым, а, как выразился Кервилл, обязательно мессией. Но для католика это невозможно. В Америке же мессий и так полным-полно, а вот Россия – "целина для мессий”, и Джимми намеревался вывезти кого-нибудь тайно из СССР, устроить пресс-конференцию в аэропорту, предстать этаким христианским спасителем. У него уже был план: обменяться паспортами с каким-нибудь польским или чешским студентом (на обоих языках он говорил очень хорошо) и получить въездную визу. Трудность была только в том, как выехать. В США у него – не без содействия Уильяма – были крупные неприятнбсти. "Он связался в Нью-Йорке с еврейскими юнцами, которые дают прикурить русским: поначалу были демонстрации или машины краской обрызгивали, потом – перешли на бомбы". Уильям служил в "Красном отряде" – особых полицейских силах; "они раньше за радикалами следили, а теперь переключились на этих евреев и подсунули им партию бракованных детонаторов". Джимми тайно закупил для них партию оружия. "Но я ему жизнь спас. Он должен был помогать им делать бомбы. Утром я пришел к нему и сказал, чтобы он никуда не ходил. Он ничего не желал слушать. Тогда я опрокинул его на кровать и сломал ему ногу. А бомбы взорвались, едва в них вставили детонаторы, и всех, кто их делал, поубивало. Так что я спас ему жизнь". Оставшиеся в живых члены организации сочли Джимми провокатором.