– А где же Кервилл? – спросил Аркадий.
В этот момент из ванной выходит нарядно одетая Ирина, в янтарном ожерелье, с золотым браслетом на руке. Аркадий поражен, как естественно все это выглядит на ней. Эл подает Ирине соболью шубу, и она уходит с агентами. Вскоре возвращается Рэй и чинит телефон. После его ухода Аркадий обнаруживает, что звонить по этому телефону из номера нельзя, только в номер. В ванной он находит микрофон, скрытый в плафоне. Дверь оказывается запертой снаружи. Через некоторое время она распахивается, и, отталкивая Джорджа, который пытается его удержать, в номер врывается Кервилл. Он утверждает, что обязан, как представитель полиции, убедиться, тот ли это русский, и отмахивается, когда Джордж предупреждает его, что эту операцию ведет ФБР. Аркадия он приветствует возгласом "Сукин ты сын!" и ругает его за то, что он не сказал ему в Москве про Осборна.
– Я бы с ним покончил там же, в Москве. Несчастный случай, и никаких подозрений. Он был бы покойник, я был бы доволен, а ты по-прежнему был бы старшим следователем.
– Не спорю, – ответил Аркадий, наблюдая, как Джордж снял трубку и начал говорить, не набрав номера.
– Они тебя считают очень опасной личностью, – сказал Кервилл, кивая на Джорджа. – Убил своего начальника. Пришил Унманна. И того, на озере, они тоже на тебя вешают. Еще немножко – и уверуют, что ты маньяк. Поберегись, чуть что – сразу на спуск нажмут.
– Но я же под охраной ФБР.
– А я о ком говорю? Ты вот мне Осборна не назвал, а мою фамилию всем растрепал. Ты меня надул…
– Ты о чем?
– Разочаровался я в тебе. Вот уж не думал, что ты с таким смиришься. Даже чтобы сюда попасть.
– Да с чем смирюсь? Эта выдача…
– Выдача… Они тебе это сказали?.. – Кервилл даже рот открыл от изумления.
Тут в номер вбежали еще три агента ФБР, незнакомые Аркадию, и вместе с Джорджем кое-как выставили Кервилла в коридор. Тот так ослабел от хохота, что даже не сопротивлялся.
Аркадий остается один, он расхаживает по номеру, смотрит в окно, затем Эл приносит ему бутерброды, предлагает включить телевизор, но показывают состязание: кто точнее угадает цену приза, тот его и получает – тостер, газовую плиту и т. п. Аркадию становится противно – ни ловкости, ни знаний, ни даже простого везения, только алчность. "А вы, я вижу, примерный коммунист!" – говорит Эл.
Вечером возвращается Ирина, они весело уплетают спагетти, которые она принесла горячими в картонных коробочках, и Аркадий вдруг осознает, что "впервые в жизни он живет в здании, не издающем даже слабого запаха капусты". Затем Ирина развертывает пакеты с одеждой для Аркадия. В постели между ласками они шепотом переговариваются.
– Пожалуйста, не спрашивай, как давно я здесь и что, собственно, происходит, – сказала Ирина. – Все ведется на таких уровнях, о которых мы даже не подозревали. Не задавай вопросов. Мы здесь. Я ведь одного хотела – быть здесь. И со мной здесь ты. Я люблю тебя, Аркаша.
– Они отправят нас назад. Дня через два. Так они сказали.
– Дня через два все это кончится, – шепнула Ирина, прильнув к нему. – Но они никогда не отошлют нас назад. Никогда!
– На самом деле, – сказала она, попросив сигарету, – Осборн вовсе не имеет никакого отношения к тому, что случилось на Ленинских горах.
– Что-о?!
– Это все Ямской с Унманном. Они все сами устроили.
– Осборн дважды пытался тебя убить! – вспылил Аркадий. – Что с твоей памятью? А метро? Кто тебе сказал, что Осборн тут ни при чем?
– Уэсли.
– Уэсли лжец! Уэсли – лжец! – громко повторил по-английски.
– Тсс, поздно уже! – Ирина приложила палец к его губам. – Ну, а память… Я хочу избавиться от всего советского. Если бы врачи могли вырезать из моего мозга все советское, все мои воспоминания, я бы согласилась.
– Тогда зачем же ты захотела, чтобы и я был здесь?
– Я тебя люблю, и ты меня любишь.
Аркадий замечает, что она вся дрожит, завертывает ее в одеяло и нежно обнимает. Он думает, что напрасно на нее рассердился: она спасла ему жизнь, благодаря ей он здесь – ведь он больше не старший следователь прокуратуры, а преступник. Как и она И оба они живы только благодаря друг другу.
– Только не говори мне, что Осборн не отдавал распоряжения убить тебя, – сказал он.
– Просто здесь все по-другому, – ответила она, и вновь ее охватила дрожь. – Я не могу отвечать ни на какие вопросы. Пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай.
Они включают телевизор, и Аркадий замечает, что Ирина, хотя и смотрит на экран как завороженная, не следит за сюжетом, а наслаждается обстановкой, в которой происходит действие. "Когда всхлипывала женщина, Ирина замечала ее платье, ее кольца, плюшевые подушки на плетеной мебели, веранду из красного кедра, закат над Тихим океаном".