"Теперь я его приглашу", — подумал Грегори.
— Машины нет, — произнес он. — Бедность — добродетель, поощряемая полицией. Во всяком случае, я виноват, а может, судьбе было угодно, чтобы мы провели вечер вместе, раз уж мы вместе пообедали. Сейчас время ужина.
— В кафе-автомате, учитывая вашу бедность, — буркнул Скисс. Он осматривался вокруг, словно кого-то искал.
— Ну, я не настолько беден. Предлагаю шикануть в "Савое". Что вы на это скажете? Наверху там имеются тихие уголки. И недурное вино.
— Нет, благодарю. Я не пью. Не могу. Не знаю, право. Впрочем… — Скисс подошел к "крайслеру", сел и совсем тихо проговорил: — Мне все равно.
— Прекрасно, тогда едем. Вы следуете первым, хорошо? — быстро говорил Грегори, делая вид, что истолковал слова ученого как согласие. Скисс поглядел на него изучающе, высунулся из машины, как бы желая получше вглядеться в его лицо, неожиданно захлопнул дверцу и нажал стартер. Двигатель не заводился, потому что Скисс забыл повернуть ключ. Грегори это заметил, однако ничего не сказал. Скисс добрую минуту вращал мертвый мотор, наконец понял, в чем дело. Грегори, садясь за руль, не был вполне уверен, что Скисс поедет в "Савой", и, когда тронулся за его лимузином, внезапно захотел, чтобы Скисс передумал. Но уже на первом перекрестке убедился, что Скисс принял его приглашение.
До ресторана "Савой" было минут десять езды. Машины они оставили на автостоянке. Было уже половина десятого, на первом этаже играл оркестр, посредине, на вращающейся эстраде, подсвеченной снизу разноцветными лампочками, танцевали. Им пришлось пройти под колоннами, чтобы попасть наверх, откуда с балкона виден был весь зал, а укрепленные на длинных цепочках подсвечники слепили глаза. Грегори не послушал официанта, который намеревался препроводить их к столикам, занятым разгулявшейся компанией, и шел впереди Скисса почти до самого конца балкона. Там, в отдалении от других, стоял небольшой столик между капителями двух колонн. Сразу подошли два официанта во фраках, один с меню, второй с карточкой вин, на вид это была довольно толстая книга.
— Вы разбираетесь в этом? — спросил Скисс, закрывая кожаный переплет. Грегори улыбнулся ему.
— Более или менее. Для начала, думаю, не повредит вермут. Вы пьете с лимоном?
— Вермут? Это горько. А, пускай! Можно и с лимоном.
Грегори только взглянул на официанта, говорить ничего не требовалось. Второй терпеливо ждал в стороне. После долгого раздумья Грегори сделал заказ, предварительно спросив Скисса, любит ли он салат из сырых овощей и не вредно ли ему жареное.
Скисс, наклонившись в сторону балюстрады, от нечего делать поглядывал вниз на круговерть дергающихся голов. Оркестр исполнял слоу-фокс.
Грегори тоже с минуту глядел туда, потом поднял к свету рюмку с вермутом.
— Думаю, что я должен это сказать, — проговорил он с некоторым трудом. — Я… хотел перед вами извиниться.
— Что? — Скисс взглянул на него с некоторой рассеянностью. — А… — сообразил он. — Нет, нет. И говорить не о чем. Это пустяк.
— Я лишь теперь узнал, почему вы оставили свою должность в генеральном штабе.
— Так, значит, теперь вам это известно? — спросил Скисс равнодушно. Он выпил свой вермут, как чай — тремя глотками. Ломтик лимона попал ему в рот. Скисс вынул его, подержал в пальцах и положил в пустую рюмку.
— Да.
— Это старая история. Вам следовало бы знать, раз уж вы за меня взялись…
— Вы принадлежите к числу людей, о которых ходят только полярно противоположные сплетни, — произнес Грегори, словно не расслышав его последних слов. — Все либо горячее, либо холодное. Ничего умеренного. Так и в этом деле. Все зависело от информатора. Могли бы вы рассказать мне сами, почему вас освободили от руководства оперативной группой?
— И объявили красным, — добавил Скисс. Вопреки ожиданиям Грегори он не оживился. Сгорбившись, он вытянутой рукой опирался о балюстраду. — Чего ради говорить об этом? Занятие столь же бессмысленное, как эксгумация.
— Правда ли, что вы неопровержимым образом предрекали гибель? — спрашивал Грегори, понизив голос. — Для меня это крайне важно, прошу вас. Вы знаете, как люди искажают и извращают все, любую правду, любую вещь. Могли бы вы рассказать, как обстояло дело?
— Зачем это вам?
— Я хотел бы узнать, узнать еще подробнее, кто вы?
— Это такая старая история, — недовольно повторил еще раз Скисс, который почти все время поглядывал сверху на танцующих. Внизу зажгли красный свет, в котором пламенели обнаженные плечи женщин. — Нет, речь шла не о гибели. Вы в самом деле хотите, чтобы я об этом рассказал?