— Уходи. Я прошу уйти, — хрипло сказал Скисс, не открывая глаз. Грегори словно в землю врос. Он молчал и ждал неведомо чего.
— Нет? Значит, нет! — Скисс встал, внезапно раскашлялся, жадно глотая воздух. Потянулся, поправил ворот рубашки, который перед этим расстегнул, одернул пиджак и вышел в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь.
Грегори остался один в квартире. Он мог обшарить все ящики, весь стол, он даже подошел к нему, но знал, что ничего не сделает. Он закурил и теперь ходил широким шагом от стены к стене. Он вообще неспособен был размышлять. Погасил сигарету, огляделся, покачал головой и направился в переднюю. Его плащ валялся на полу. Подняв его, он увидел, что на спине плащ разорван почти до половины, петля с клочком материала осталась на крючке. Он стоял с плащом в руках, когда зазвонил телефон. Грегори прислушался. Телефон продолжал звонить. Он вернулся в комнату, подождал, пока умолкнет сигнал, но тот не унимался. "Слишком много угрызений и слишком мало последовательности, — подумал он. — Я тряпка. Нет, как это было? Червь". Он приложил трубку к уху.
— Алло?
— Это вы? Значит, все-таки… — узнал он голос Шеппарда.
— Да, это я. Как… как вы узнали, что я здесь? — спросил Грегори. Колени у него были как ватные, только сейчас он это почувствовал.
— Где вы могли быть в двенадцать ночи, если дома вас нет? — ответил Шеппард. — Вы еще долго там пробудете? Скисс с вами рядом?
— Нет. Его нет. Его вообще нет в квартире.
— А кто дома? Сестра? — Голос Шеппарда зазвучал резче.
— Нет, вообще никого…
— Как это, вы один? Как вы туда попали? — недоверчивое раздражение прозвучало в голосе главного инспектора.
— Мы пришли вместе, но он… вышел. У нас произошла… наступило роковое столкновение, — выговорил с огромным трудом Грегори. — Я… позже, то есть завтра, когда смогу… впрочем, это неважно. Что-то случилось? Почему вы звоните?
— Да, случилось. Уильямс скончался. Вы знаете, о ком я говорю?
— Знаю.
— Он пришел в себя перед смертью и хотел дать показания. Я пытался вас разыскать, даже прибег к помощи радио.
— Я… простите, я не знал…
— Не стоит извиняться. Его показания мы записали на пленку. Я хотел бы, чтобы вы ознакомились с ними.
— Сегодня?
— А почему бы нет? Вы ждете Скисса?
— Нет, нет… я как раз собирался уходить.
— Вот и прекрасно. Вы можете прийти ко мне сейчас? Я предпочел бы не откладывать это на завтра.
— Могу прийти сейчас, — произнес Грегори без энтузиазма. Он вспомнил про плащ и поспешно добавил:
— Я должен только заскочить домой. Это займет полчаса.
— Хорошо. Жду!
Шеппард положил трубку. Грегори вернулся в переднюю, поднял плащ, перекинул его через плечо и сбежал по лестнице. Заглянул во двор: серого "крайслера" не было. За углом он поймал такси и поехал в "Савой", там он пересел в "бьюик". Охлажденный двигатель долго не желал заводиться. Вслушиваясь в урчание стартера, Грегори думал только об одном: что он скажет Шеппарду?
У дома супругов Феншоу парковать машины запрещалось, но Грегори не обратил на это внимания; он побежал к подъезду по мокрому асфальту, отражавшему, как зеркало, далекие огни. Довольно долго он тщетно пытался повернуть ключ в замке, пока с удивлением не убедился, что парадная дверь не заперта. Такого еще никогда не бывало. Громадный холл не был погружен в темноту; он был заполнен плавающим полусветом, отблеск которого то угасал, то снова разгорался на сводчатом перекрытии высоко над лестницей. Грегори на цыпочках проследовал до зала с зеркалами и замер на пороге.
Там, где прежде стоял стол, находилось возвышение, покрытое коврами. По обеим сторонам горели свечи, ряды которых отражались в угловых зеркалах. Воздух заполнял запах растаявшего стеарина, желтоватые и голубоватые язычки пламени хаотично подрагивали, одна из свечей шипела. Картина эта была столь неожиданной, что Грегори надолго замер, вглядываясь в пустое пространство между рядами свечей. Он медленно поднял взгляд; казалось, что он считает радужные искры, вспыхивающие и исчезающие в низко висящей хрустальной люстре. Он огляделся, вокруг было пусто.