— Что вы говорите! — выкрикнул Грегори. Он дрожал.
— На базе работают двести восемнадцать шоферов. В таком скоплении людей всегда найдется один, который… который немножко отличается от других? Который, скажем, не совсем здоров? Что вы об этом думаете?
Голос Шеппарда был по-прежнему спокоен, он говорил размеренно, почти монотонно, но в этом ощущалось нечто безжалостное.
— То, что происходило во второй половине ночи в мертвецких и прозекторских маленьких, провинциальных городков, разнилось в отдельных случах деталями; оставалось, однако, нечто объединявшее их в единое целое, эта регулярность, которая не могла быть запланирована человеком, ни одним человеком. Никто, ни один мозг не был бы на это способен. Это мы установили, не правда ли? Но эту регулярность могли навязать внешние обстоятельства. Во-первых, график движения машин. Во-вторых, место каждого последующего происшествия находилось все Далее от центра. Тимбридж-Уэллс, база Мейлера, куда возвращаются порожние машины во второй половине ночи, расположена очень близко от нашего "центра". Почему место каждого последующего случая находилось все дальше от этого "центра"? Потому что средняя скорость машин падала, ибо шоферы, хотя и выезжали из Тимбридж-Уэллса всегда в одно и то же время, но все позже добирались до конечного пункта, позже начинали обратный рейс, а поэтому за одинаковый отрезок времени они преодолевали все более короткое расстояние.
— А откуда это одинаковое время? — проговорил Грегори.
— Да ведь действие тумана, рождающее химеры во время одиночного возвращения, тоже продолжалось приблизительно около двух часов. За эти два часа машина прошла первый раз, при хорошей погоде, расстояние большее, нежели за следующий рейс, и так далее. И тем самым дополнительная регулярность проявилась в результате возрастающего сопротивления, которое создавал снег для колес грузовых автомашин. Снег же устилал дорогу тем обильнее, чем ниже падала температура; моторы работали на морозе хуже, значит, произведение расстояния от центра до места происшествия и времени между двумя подобными случаями следует умножить на разницу температур, чтобы получить постоянную величину. По мере ухудшения условий поездки диспетчер фирмы Мейлера устанавливает шоферам рейсы в возрастающих промежутках времени. Хотя в течение двухчасовой езды в тумане шофер проезжал каждый раз все более короткую дистанцию, второй сомножитель — время, исчисляемое в днях между двумя рейсами, — пропорционально возрастал, и поэтому произведение оставалось приблизительно неизменным.
— И следовательно, это значит… что какой-то шофер-параноик… да?., ездил ночью, останавливал машину, воровал труп и — что делал с ним?
— Под утро, когда он выезжал из зоны тумана, к нему возвращалось сознание, он погружался в обычный мир, пытаясь тогда, как мог, избавиться от этого следа безумной ночи. Он ехал по обширной территории, полной холмов, неглубоких оврагов, зарослей, рек, кустов… Его охватывал страх, он не мог поверить в то, что произошло, убеждая себя, что будет лечиться, но боялся потерять место, и, стало быть, когда диспетчер назначал ему дату следующего рейса, он без лишних слов снова садился за руль. А так как он должен был знать наизусть топографию района, все дороги, селения, перекрестки, постройки, он хорошо знал, где расположены кладбища…
Взгляд Грегори скользнул с лица Шеппарда на развернутую газету.
— Это он?
— Безумие должно было прогрессировать, — медленно продолжал Шеппард. — Воспоминание о совершенных поступках, страх перед разоблачением, растущая подозрительность по отношению к окружающим, болезненная интерпретация невинных замечаний и слов коллег на работе — все это должно было осложнять его состояние, усиливать напряжение, в котором он жил. Можно думать, что ему все труднее было приходить в себя, что все хуже, с меньшим вниманием он водил машину, легко мог попасть в аварию. Например — такую…