Грегори внезапно отошел от стола, сел на стоящий под полкой стул и провел рукой по лицу.
— Значит, так? — сказал он. — Так. А имитация чуда… ха-ха… И это правда?
— Нет, — спокойно ответил Шеппард, — это лишь допустимо. Или, точнее говоря: правда может оказаться такой.
— Что вы говорите? Может, хватит этой игры?
— Не я ее выдумал. Остыньте, Грегори. Было шесть случаев, вы слышите? Шесть! Этот шофер, — он хлопнул по газете, — трижды, без сомнения, находился на трассе этих происшествий. Значит, он трижды проезжал во второй половине ночи мимо того места, где исчезал труп.
— А другие случаи? — спросил Грегори. С ним творилось нечто странное. Неожиданная волна облегчения, надежды распирала ему грудь, ему казалось, будто легче стало дышать.
— Другие? Об одном происшествии… в Люисе… ничего неизвестно. Что же касается второго, то здесь у шофера алиби.
— Алиби?
— Да. Он тогда не только не работал, но три дня находился в Шотландии. Это точно.
— Значит, это не он! — Грегори встал, он должен был встать; от его движения газета соскользнула с края стола и упала на пол.
— Нет, это не он. Наверняка не он, разве что мы классифицируем это происшествие отдельно. — Шеппард спокойно глядел на Грегори, лицо которого исказилось гневной гримасой. — А если мы этого не сделаем, если это не был Мейлер, — не шофер Мейлера, — есть еще другие, циркулирующие по ночам транспортные средства, есть почтовые машины, есть больничный транспорт, "скорая помощь", аварийная служба, пригородные поезда, автобусы… есть множество явлений, которые, налагаясь друг на друга, дают искомую регулярность.
— Вы смеетесь надо мной?
— Да нет же, я хочу вам помочь!
— Благодарю!
Грегори наклонился и поднял с полу газету.
— Следовательно, этот шофер был, то есть должен был быть, — поправился он, — параноиком, больным, действующим на основе уравнения: туман, помноженный на мороз, помноженный на безумие… — Он поглядел на Шеппарда со странной улыбкой.
— А если бы в остальных случаях он имел другой маршрут — благодаря случайности, чистой случайности, — то стал бы козлом отпущения…
Грегори сардонически улыбался, расхаживая по комнате.
— Я, кажется, знаю, — заявил он. — Конечно… минутку!
Он снова схватил газету, расправил ее.
— Там не хватает первой полосы, с датой, — заметил Шеппард, — но я могу принести ее вам. Это вчерашний номер.
— А…
— Нет, я не сейчас все это выдумал. То, о чем я говорил, вчера было проверено, проверка производилась на протяжении всего дня. Проверяли местная полиция и Фаркварт, который полетел в Шотландию, если это вас интересует.
— Нет, нет, но… я хотел бы знать, почему вы это сделали?
— В конце концов… я тоже работаю в Скотленд-Ярде, — сказал Шеппард.
Грегори, казалось, не слышал его ответа, взволнованный, он расхаживал по комнате и поглядывал на фотографии.
— Вы не знаете, что я имею в виду? Это действительно было бы удобно, очень, очень удобно… чрезвычайно подходяще! Виновник есть, но он мертв. Словом, ни допросить его, ни обследовать невозможно… и очень гуманное решение, ошибка правосудия исключена, никто не пострадает… Вы подозревали его? Или вы тоже хотели только подогнать факты, которые имелись в нашем распоряжении, которые вынуждали нас действовать, чтобы этот хаос с видимостью порядка преобразовать, чтобы закрыть это дело из простого стремления к порядку? Об этом идет речь?
Я не вижу альтернативы, — неохотно проговорил Шеппард. Казалось, с него было достаточно этой беседы. Он уже не глядел на Грегори, который остановился, пощаженный новой мыслью.
— А можно и так, — заявил он. — Разумеется. Я знаю, верю, что вам хотелось мне помочь. Казалось, уже ничего нельзя было сделать, вообще ничего, а теперь оказалось, можно. Можно отмести алиби. Либо исключить этот единственный случай из всей серии. Или все остальные, вместе с ним, и следствие сдвинется с мертвой точки! Во всяком случае, имеется шанс — болезнь! Болезнью можно объяснить самые удивительные вещи, даже видения и стигматы, даже… даже чудо! Вам, вероятно, известны работы Гуггенхаймера, Холпи и Унтершельда? Наверняка вы их читали, хотя они и отсутствуют в нашем архиве…
— Они написали много работ. Какие из них вы имеете в виду?
— Те, в которых они на основе анализа Евангелия доказывали, что Иисус был безумным. В свое время они вызвали много шума. Психиатрический анализ текстов, в результате которого возникла теория паранойи…