— Я ощущаю ужас, родной, он пишет о нас, как о покойниках! О живых покойниках!
— Все люди, — после долгой паузы, не поднимая глаз, горестно ответил император, — живые покойники, шери. Особенно мы, на кого пало бремя высшей власти…
..Ту речь, которую Гучков произнес спустя несколько лет в Думе, избранный туда представителями промышленных и купеческих кругов, государыня прочитала — в выдержках — старцу. Тот слушал жадно, вбирающе, заставляя себя отводить глаза от левой ножки государыни, легко заброшенной на правую, мамашка стройненькая, как сноровистая лошадка, вот бы такую объездить, сразу б все нервы исчезли и слез в глазах не было б…
Имени оратора государыня не назвала, предложив Григорию Ефимовичу — несколько экзальтированно, со странным смешком — определить самому.
"Тот строй, который мы называем бюрократическим, — читала Аликс звенящим, всепроникающим голосом, — нигде не свил себе такого гнезда, как в военном ведомстве. Канцелярии заполнили собою все, строй оказался подчиненным канцелярий. И в армии канцелярии проводили ту разрушительную работу, которая давно наложила свою печать на все области нашей общественной и государственной жизни… Вот что писал командующий первой Маньчжурской армией, прощаясь со своими войсками: "Ни школа, ни жизнь не способствовали подготовке самостоятельных характеров в великой России за последние сорок — пятьдесят лет, иначе их было б поболее в рядах армии. Мы бедны самостоятельными, инициативными, энергическими людьми. Самостоятельные люди в России, к сожалению, не только не выдвигаются, но преследуются… Люди без характера, без убеждения, но покладистые, готовые всегда и во всем согласиться со своими начальниками, выдвигаются вперед"… Что же изменилось с тех пор? Ничего! Остался тот же противоестественный подбор, когда смелое и талантливое задвигается, а ничтожное всплывает наверх… А хамство по отношению к подчиненным?! Хамство не помогает дисциплине, а разлагает ее! А возьмите снабжение армии боеприпасами! Мы же во всем зависим от иностранных поставок! А что случится, если случится европейская война и все пути подвоза будут перерезаны? Нам нужно срочно строить гильзовые, трубные, артиллерийские заводы! Но армией руководит совет под председательством великого князя Николая Николаевича, совет, который стал главным тормозом на пути реформ! Должность инспектора артиллерии занимает великий князь Сергей Михайлович, генерал-инспектора по инженерной части — великий князь Петр Николаевич, главноначальника военных учебных заведений — великий князь Константин Константинович! Лица эти по своему положению безответственны, и то, что они возглавляют столь ответственные ведомства, — ненормально. Поэтому мы вправе обратиться к этим безответственным лицам и потребовать, чтобы они отказались от некоторых благ и радостей тщеславия… Этой жертвы мы от них ждем!"
Государыня подняла глаза на Распутина; тот, начав белеть лицом (речь эту ему уже прочитали третьего дня), попросил текст, положил на него руки и, прерывисто дыша, начал вжимать в литеры свои сухие, горячие, требовательные ладони…
После долгой, тяжелой минуты отвалился на спинку стула:
— Враг это твой говорил… Имя его начинается с буквы "А", видом здоровый, сам торгового звания.
Государыня взяла руку Распутина своими ледяными пальцами, прижалась к ней щекой:
— Какой же ты русский! Какой настоящий, прозорливый русский!
А премьера Столыпина и его ближайшего сподвижника Гучкова, усмиривших страну после первой революции, наладивших деловое сотрудничество между кабинетом и парламентом, проведших земельную реформу, которая должна была положить конец консервативной дремучести общины, сковывавшей самодеятельность Личности, и превратить крестьянина в истинного хозяина земли, сделав его заинтересованным в интенсивном развитии своего хозяйства, не стесненного рамками волостной тупоумной власти и завистью лентяев-соседей, государыня русскими не считала: "Затаившиеся республиканцы, а любая республика не есть русское".
Александра Федоровна несколько раз заводила мягкий разговор с августейшим супругом о Гучкове, особенно когда тот сделался председателем Государственной думы третьего созыва (впрочем, вернее сказать — второго "разгона", предыдущие разгоняли с непременным атрибутом доморощенного понимания "порядка" — часть депутатов сажали в острог по сфабрикованным показаниям агентов тайной полиции).
Тот по своему обыкновению мягко улыбался, отшучивался, не реагировал даже на те слова Распутина, что государыня дважды ему передавала; лишь когда Гучков — в знак протеста после столыпинского декрета об очередном роспуске Думы — сложил с себя полномочия председателя, пойдя на разрыв со своим другом, заметил: