— Кажется, это было твое предложение, — осторожно заметил Грэхем.
— Верно, — не стал спорить Виктор. — Но почему Аартон на это согласился? Он что, начальник только нравоучения читать? А проявлять заботу о подчиненных он уже и не начальник? Так, что ли?
— Н–да, понесло тебя, — задумчиво проговорил Грэхем. — Может, вернешься?
Виктор сразу же остыл. Тревога его уменьшилась. Буханье стихло. Вернулось желание шагать в авангарде человечества.
— Ладно, не обращай внимания. Это я так… от скуки. Помойка эта мне уже до чертиков надоела.
— Может, все‑таки прислать катер?
Виктор снова собрался возразить, открыл было рот и вдруг поймал себя на том, что прислушивается. Какой‑то далекий, неясный, похожий на пыхтение паровоза звук зародился где‑то там, за обелиском, на другой стороне площади, стал усиливаться, будто бы источник этого звука приближался, превращаясь в непрерывное шипение. Поначалу Виктору показалось, что шум этот издают осыпающиеся по непонятным причинам предметы с барханов мусора. Он направил туда луч фонаря и замер, замер в каком‑то жутком оцепенении, пораженный видом открывшегося ему зрелища. Что‑то черное и бесформенное, похожее на небольшую грозовую тучу, пульсирующую множеством ярко–голубых прожилок и точек, неторопливо, словно в замедленных кадрах фильма, выплывало из‑за широкого постамента обелиска. Каким‑то непостижимым для человеческого разума и неотвратимым, как рок, показалось Виктору это создание. Было ли оно порождением неких таинственных и мрачных сил этой мертвой планеты? Было ли оно воплощением вселенского зла? Виктор не мог ответить на эти вопросы. Он стоял, оцепенев, неподвижно и безмолвно, и дикий страх необоримой волной захлестывал его сознание.
А потом в самой сердцевине этой тучи полыхнула вдруг ослепительная вспышка, в динамиках раздался оглушительный треск, а через мгновение у самых глаз Виктора, опрокидывая его на землю, разорвался исторгнутый облаком ярко–голубой шар. На какую‑то неизмеримо малую долю секунды Виктор потерял сознание. Он сразу же пришел в себя, вскочил, холодный и расчетливый, отработанным движение вывернул из кобуры «лингер» и, содрогаясь от отвращения, послал в облако сразу четыре заряда. Все гигантское пространство площади — от края до края — озарилось оранжевым заревом. На стенах окружающих домов заплясали отбрасываемые разнообразными предметами безумные тени, бесчисленное количество стеклянных осколков, устилавших площадь, засверкало, как россыпь бриллиантов, и даже Сомеон и звезды, казалось, померкли на ночном небосклоне от этого ослепительного сияния. С сухим вязким шелестом четыре ярко–оранжевых сгустка плазмы пронеслись над каменной брусчаткой метров шестьдесят и один за другим с сочным чмоканьем, как пиявки, впились в тело облака. Менее чем за секунду они должны были разложить его на мелкие составляющие: атомы и ионы, альфа и бета–частицы, кванты гамма и рентгеновского излучений. Такой исход казался настолько очевидным, что не вызывал сомнений. Но случилось невероятное.
Как голодный прожорливый зверь, черное облако быстро и методично, с каким‑то даже удовлетворением поглотило все четыре сгустка, замерло после этого на несколько мгновений и вдруг резко увеличилось в размерах, после чего снова двинулось к Виктору, неторопливо, целеустремленно, как запрограммированный одной только командой механизм.
Виктор попятился. Сложившееся положение сил было явно не в его пользу. Судорожно сжимая бесполезный «лингер», он вдруг резко, как заяц, прыгнул вправо, в сторону темневшей метрах в пяти–шести подворотни. Уже за углом он ощутил могучий толчок горячего воздуха, вызванный разрывом посланного ему вдогонку очередного голубого шара. Не оглядываясь, но каждую секунду ожидая удара в спину, он что было сил пробежал по узкому, захламленному всевозможным мусором тоннелю и очутился в маленьком, относительно чистом дворике, в глубине которого смутно вырисовывались какие‑то невразумительные сооружения — то ли беседки, то ли песочницы, — а впереди, метрах в сорока, виднелись ветхие деревянные строения, между которыми узкими вертикальными щелями темнели ходы. Обернувшись и увидев, как черная масса вваливается уже в тоннель, Виктор бросился к одному из этих ходов, стараясь не думать о том, что может угодить в тупик. К счастью, этого не произошло. Благополучно миновав сараи, он перелез затем через низенький деревянный заборчик, угрожающе затрещавший под ним, и, наконец, проходными дворами, забирая влево, выбрался на широкую улицу, в которой узнал свой недавний проспект.