Прижавшись к стене, Виктор быстро оглядел окрестности, выискивая возможные пути к отступлению. Вряд ли кто‑нибудь позавидовал бы его положению в этот момент. И слева, и справа мрачными громадами высились многоэтажные дома, проволочное препятствие позади по–прежнему казалось непроходимым, а спереди неумолимой волной надвигалась черная смерть. Наконец он заметил невдалеке, метрах в четырех–пяти, темнеющую в стене дома дверь. Пожалуй, это единственный вариант, подумал Виктор, срываясь с места.
От первого же толчка, рассыпаясь на несколько трухлявых обломков, вздымая непроглядные клубы пыли, полусгнившая дверь рухнула, и Виктор, не мешкая ни секунды, бросился во тьму, в неизвестность, страстно желая, чтобы где‑нибудь в доме обнаружился запасной выход. Шага через два он споткнулся, упал, больно ушибив при этом коленку, тотчас же вскочил и, нащупывая ногами шаткие ступеньки, стал быстро подыматься куда‑то вверх по лестнице. Какие‑то предметы — то ли картины, то ли пласты штукатурки — с грохотом рушились по обе от него стороны, что‑то, похожее на мелкие горошины, ссыпаясь сверху, дробно стучало по пластиковой кожуре шлема, вокруг по–прежнему ничего не было видно.
Наконец казавшиеся бесчисленными ступеньки закончились, под ногами был теперь пол, ровный, кажется, плиточный, а впереди сквозь висевшую пыль смутно прорисовывался какой‑то светлый прямоугольник. Окно не окно, дверь не дверь. Вытянув перед собой руки, Виктор быстро пошел к этому прямоугольнику. Через несколько секунд его пальцы коснулись гладкой и прозрачной поверхности. Да, действительно — окно. Бросив вниз мимолетный взгляд: дворик, песочницы, сараи — он ударом ноги вышиб стекло и прыгнул, уже в самый последний момент ощутив спиной опаляющую волну жаркого воздуха. Вылетевший следом за ним из окна ярко–голубой шар, словно врезающийся в атмосферу болид, вознесся по крутой дуге высоко в небо, завис там на мгновение, призрачным голубоватым светом освещая все вокруг, и камнем ринулся вниз, куда‑то за дома, взорвавшись и вызвав в той стороне небольшое сияющее зарево.
Виктор тем временем что было сил бежал вдоль длинной кирпичной стены в соседний двор, туда, где имелся, как он успел заметить сверху, выход на соседнюю улицу. При этом он громко ругался, нисколько не стесняясь ни себя, ни тех, кто мог бы его слышать…»
Последние три слова не поместились на листе, и Вадим прилепил их сбоку, на свободном месте, соединив с предложением поясняющей стрелочкой. В поисках чистого листа он переворошил бумаги на столе, не нашел и принялся писать на обложке подвернувшейся тетради.
Не снижая скорости, Виктор вихрем промчался сначала мимо длинной стены с рядом мутных крошечных окошек, в одном из которых щерил зубы череп, потом мимо группы громадных и голых, подпиравших сухими ветвями небо деревьев, выбрался после этого на замусоренную битыми кирпичом и стеклами улицу, пересек ее и углубился во дворы, слабо надеясь запутать в лабиринте каменных кварталов преследовавшего его монстра.
Минут через пять, когда треск в динамиках стал ослабевать, он остановился, посмотрел на выросший впереди кирпичный забор, прикинул высоту — метра два, не больше, — и, разбежавшись, прыгнул. На той стороне он увидал свободное от каких‑либо строений пространство, внизу расстилался дряблый, потрескавшийся от времени асфальт, из которого проглядывала сквозь прорехи брусчатка, и лишь в шестидесяти–семидесяти метрах, ограничивая обзор, темнели расплывчатые силуэты многоэтажных домов.
Отойдя от забора метров на двадцать, Виктор с надеждой посмотрел на небо, но ни станции, ни катера там не увидел. Проклятье! Возможно, спасательная группа потеряла его координаты. Или, что вернее, еще не истекли упомянутые Аартоном восемь минут. Что ж, он подождет. Какое‑то время у него еще имеется.
Он перевел взгляд назад и, ошеломленный, замер. Оперативность облака потрясла его. Пульсирующая черная каша уже переваливалась несколькими потоками через забор и собиралась на земле в общую массу. Температурка у нее была, видимо, под стать расплавленному металлу. Оказавшаяся на пути облака груда деревянных ящиков вдруг вспыхнула ярким желтым пламенем, затрещала, засыпая ночное небо искрами, и сразу же вокруг стало светло, почти как днем, даже стены отдаленных домов выступили из мрака.
Пятясь, Виктор сделал по облаку несколько выстрелов и бросился прочь. Он пробежал метров тридцать в направлении темнеющих зданий и только там, за штабелями проржавевших металлических ящиков, обнаружил вдруг с тихим отчаянием, что находится в западне. С трех сторон его окружали непроходимыми препятствиями — без окон, без дверей — стены примыкающих друг к другу домов, а с четвертой, со стороны кирпичного забора, уже текла к нему пульсирующая черная каша, отрезая единственный путь к отступлению. Нечего было и думать, чтобы пытаться прорваться мимо нее.