Виктор посмотрел налево. Сразу же за витриной начиналась и тянулась неизвестно куда, куда‑то за приткнувшийся к стене грузовик, длинная доска объявлений. Полуоборванные плакаты кино- и театральных афиш, когда‑то яркие от многоцветных красок, а теперь выцветшие под лучами Мэя, чередовались с менее броскими, небольшими заметками служебного или хозяйственного порядков. Скука еще большая.
— Ты знаешь, Виктор, — сказал Элвис, — и все‑таки я думаю, что причины катастрофы следует искать в международных конфликтах стран Эльдомены.
Виктор поморщился.
— Опять ты за свое. Ну сколько можно? Мы уже триста раз говорили на эту тему. Вспомни Ларссена, Кравчука. Даром, что ли, они копались в этой свалке… Пойми, на Эльдомене не могло быть ядерной войны. Все данные…
— Подожди, — перебил Виктора Элвис. — Говоря о конфликтах, я не имел в виду ядерный. Помимо ядерного, существует и другое, не менее страшное оружие, генетическое.
Виктор задумался.
— Ну хорошо, — сказал он через минуту. — Пусть будет по–твоему, пусть будет генетическое оружие. Но скажи мне в таком разе, куда подевалась прочая фауна? Ведь на планете погибли не только люди, но и животные. Не кажется ли тебе немного странным такой способ ведения войны? Нет, Элвис…»
На этом месте текст обрывался.
«Фантастика, что ли? — подумал Говорухин с недоумением. — Писатель, что ли?»
Он внимательно посмотрел на опрокинутый стол, потом на покрытые копотью стены. На его лице отразилась усиленная работа мысли.
— Александр Иванович, — обратился он через несколько секунд к одному из штатских, — все говорит за то, что здесь был ха–ароший взрыв. Надо бы опросить соседей.
— Что ж, опросите, — откликнулся штатский. — А мы послушаем.
Говорухин промычал в ответ что‑то неопределенное, достал из кармана смятый носовой платок и принялся старательно протирать вспотевшие лицо и шею. Жара в квартире стояла немилосердная. С ума можно сойти. Да еще этот запашок — то ли жир тут топили, то ли мясо пережарили.
Хоть противогаз надевай.
Говорухин снова посмотрел под ноги и заметил еще один полузасыпанный пухом листок. «Писатель», — вспомнил он, сморкаясь в повлажневший платок и одновременно с этим отодвигая носком лакированной туфли листок в сторону.
Под листком лежала оторванная у запястья мужская кисть, посиневшие скрюченные пальцы которой все еще сжимали портативный радиоприемник «Селга»…
Из показаний соседей
(запротоколировано с магнитофонных записей)
Василенко Андрей Валентинович. НПИ, ОКТБ «Орбита». Инженер.
«…М–м… Д–даже не знаю, что и сказать… В–вадим Сергеевич — б–бальшой оригинал… Б–был… П–простите, во… волнуюсь очень… Он не всегда д–даже здоровался. Рассеянный был… и з–замкнутый… и… как бы это с–сказать… М–м… г–гостей не любил… Хотя один раз я у него все‑таки б–был… в квартире… Б–беспорядок, я вам скажу… Ужасный… П–посуда, одежда — в–все грязь… Ему бы ж–жениться… Раньше, к–когда был помоложе… Д–дети бы остались. Все же какая‑то п–память… А в–взрыва я не припоминаю. Н–не было взрыва… А может, и б–был. Я спал…»
Корякин Юрий Гербертович. НЭВЗ. Инженер.
«…14 мая я не спал. Взял у приятеля «Мастера и Маргариту“ на пару дней, и вот, чтобы успеть, пришлось читать ночью. До двух часов сверху не доносилось ни звука. Иногда, правда, слышались шаги, но я не обращал на них никакого внимания. Привык уже за пять лет. Вадим Сергеевич имел обыкновение работать ночью. В общем, тихо там было. А вот после двух, точное время назвать не могу, что‑то там у него упало, что‑то тяжелое очень, я еще подумал, может, шкаф, и удивился, зачем это человеку в два часа ночи шкаф в квартире ронять? Но потом опять стало тихо, и я обо всем забыл, книга очень интересная попалась. «Мастер и Маргарита“, еле выпросил у приятеля на пару деньков. Ну, да я об этом уже говорил. Так вот. До самого утра я ее читал и ничего больше не слышал. Но вот сейчас вот припоминаю, был, кажется, еще какой‑то шум — то ли хлюпанье, то ли бульканье какое‑то неприятное, очень уж неприятный такой звук, не могу его точно классифицировать… А вот взрыва точно ночь не было, это я вам со всей уверенностью могу заявить. Если бы был взрыв, я бы его обязательно услышал. Я же не спал…»