Настал момент, когда озлобленные рогоносцы с ревом ринулись к рядам ариев. Скорость бега этих массивных животных была просто невероятной. Подпустив поближе опасных животных, основной полк по сигналу раджана стал отступать. На месте первых двух рядов обозначились густо посаженные ежи из кольев. Не менее двадцати носорогов с разбегу пропороли себе животы и стали биться, теряя кишки и кровь.
Вслед за носорогами галопом неслась густая лава конницы дикарей. Увидев ужасный конец живого тарана, передние ряды кочевников попытались дать деру, но маневрировать было уже поздно. Напоровшись на ежи, смешались кони и люди. Ворогов, которым чудом удалось преодолеть линию ежей, встретила сплошная щетина копий.
Гласом богов загудели трубы раджана. Из глубины порядков ратников показалась конница ариев и устремилась охватить основные силы кочевников со стороны правой руки. В свою очередь, полки тоже двинулись вперед, тесня супостата к высокому берегу реки. Прижатые к обрыву дикари попытались прорваться к низине, но их встретила конница Миролюба. Началась беспощадная сеча скученных дикарей. Лишь малому количеству воинов супостата удалось вырваться из свары, и они удирали, бросив мамонтов, баллисты и стенобиты.
В ходе кровавой сечи арийским воинам удалось избежать больших потерь, и они возликовали, славя великогобога Крышеня, который вспоможил одержать победу над бесчисленным войском жестоких степняков. Ратники полонили множество диких воинов, в том числе и их вожака — хана. Мамонтов распрягли и заботливо отвели в основное стойло: каждый мамонт перед дальней дорогой был дорог. Трофейных лошадей загнали в укромные загоны в долинах.
Раджан восседал на помосте перед ли кующим народом и рек:
— Дети Рода, повелители и почитатели огня! Воздадим подарки всемогущему богу Крышеню за то, что своей мудростью и своим деянием вспоможил нам одолеть грозного врага. Пресветлого ведуна прошу совершить старообряд и в который раз напомнить, что все мы дети наших богов. Да пусть не отвернут они свой лучезарный, светлый лик от своих детей!
Прямо на лютом морозе красавицы-бабы накрыли длиннючие родовые столы, и победители начали пир. Пили медовуху, ели ржаной хлеб и жареную баранину, славили богов, воздевая сложенные ладони к небу. Ни один бог не был забыт славящими.
Полоняников угнали на рудники. Зимой им надлежало рыть и грузить руду, а весной — приступать к полевым работам. Для долгого странствия надобно было заготовить как можно больше ржи, овса да сена.
Дивясь нелепому виду дикарей, раджан, рядом с которым шагал волхв, подозвал наглого пленного, державшего подбородок слишком высоко для простого степняка, и молвил:
— Пария! Кто такой и откуда приперлась ваша орда? Если будешь притворяться, что по-нашему не разумеешь, буде тебе порка.
Степняк все понял, узкие глаза его начали зыркать в разные стороны, и он принялся вещать на каком-то тарабарском глаголе и размахивать руками. Рамир хотел было отдать приказ волочь его на порку, но вмешался ведун:
— Великий и славный раджан! Пусть вечно над твоей головой светит Ярило! Неразумный не знает нашего глагола. Поэтому глаголет на своем скудном языке, и я этот язык разумею. Он назвался баюном и бает, что, когда пришли морозы, степи всколыхнулись. Разные народы стали воевать, потому как стало мало корма, пришел голод, болезни и падеж скота. Даже кони стали худеть, а кобылицы — не давать молока. Он говорит, что со стороны восхода Ярилы на роды степняков напало бесчисленное войско, которое не чета ихнему. И их враги едят человеков. Для их родов, которых рекут улусами, оставалось одно направление — идти в нашу сто-рому. Степняк глаголет, что если их Праги нападут на великих повелителей огня, то все пленные готовы выступить против такого супостата и биться насмерть. А еще он просит высочайшего позволения, чтобы оставшиеся в степи их кибитки и остатки войска перебрались поближе к городищам богоизбранных.
Раджан изумился:
— И этот баюн, который пришел для разбоя и грабежей, имеет храбрость что-то просить? Эй, ратник, вели тащить лупатого на порку! Пусть знают, что за разбой нужно платить. Так нас учит справедливейший бог Вышень.
Волхв сурово посмотрел на раджана и изрек:
— Не гневайся, о светлейший! То, что мы выиграли бой с ослабленной ордой степняков, не значит, что мы выиграли войну. А баюн истину глаголет. Он более боится не нас, но людоедов. И они могут прийти к нам совсем не в гости. И неизвестна их сила. Позволь же послать к степнякам гонца, чтобы свои кибитки они поставили ближе к нашим городищам. Разве лишнее, хоть и слабое, войско нам помешает?