Утром Ванька является в сыскную канцелярию, где знакомец-подьячий встречает его с радостным изумлением, берет деньги, идет подписывать купеческий билету Редькина, а возвращается с приказом взять новоявленного купца под караул. Оказывается, полковник велит найти на ярмарке московских купцов и опросить их, дознаваясь, не самозванец ли ограбленный в бане. Старый подьячий спасает Ваньку: у него среди московских коммерсантов обнаруживается приятель, и тот, в канцелярию приведенный с ярмарки, свидетельствует, что знает Ваньку как московского купца. Полковник подписывает билет.
Наконец-то вздохнув свободно, Ванька покидает опасное место. По-царски угостив на прощанье своих благодетелей, подьячего и его приятеля купца, он тут же, у трактира, нанимает извозчика и едет в Нижний. Шайка ждет его на Сокол-горе, однако на пути к месту встречи Ванька натыкается на драгун из Макарьева. На тех самых, что по приказу Кондратьева везут своего товарища Силантьева в губернскую тюрьму. Обрадовавшись нечаянной удаче, они хватают Ваньку, забирают его купеческий билет и слушать не желают никаких объяснений. Ванька для них — беглый арестант, из-за которого страдает драгун, их товарищ, и место ему в тюрьме. Про здешнюю тюрьму Ваньке рассказывали: это каменное подземелие в Ивановской башне Нижегородского кремля, где и дверей-то нет: узников сталкивают в люк. Силантьев злорадствует и подзуживает сослуживцев. Ванька молчит: ему некогда отругиваться, не до того.
Схватили Ваньку на Дмитриевской улице Нижнего. Если бежать, то, пока не завели в кремль. Дмитровскими воротами, а до кремля уже рукой подать. Ванька так и водит глазами из стороны в сторону, отчаянно ищет малейшую возможность спастись. Вот она! У забора стоит кадка с водой. Ванька внезапно вырывается из рук драгун, отталкивает Силантьева, впрыгивает на кадку, с кадки взлетает на забор, с забора во двор, цепные псы рвут ему плисовые шаровары, но он уже пересек двор, бежит по саду, а из сада кружным путем добирается до Сокол-горы, где назначил встречу товарищам.
Товарищи на месте. Ванька рассказывает им о своем приключении и велит собираться в путь. Камчатка и Гнус возвращаются в Макарьев, чтобы отрыть добычу и купить две кибитки с лошадьми. Хватит ноги бить, заработано достаточно, чтобы доехать до Москвы, выдавая себя за мелких торговцев, разбогатевших на Макарьевской ярмарке. Атаман смеется и уверяет Камчатку:
— Вернусь я сюда теперь разве что с двумя пушками на передках!
Поджидая же. пока отделаются Камчатка и Гнус, Ванька отдыхает и лечит водкой свои страхи и потрясения, в коих никогда не при знался бы удалым приятелям. Валяясь под липой, а потом и на сене в кибитке, неспешно катящейся по Московской дороге, он в полусне-полуяви возвращается к пережитому на берегах Волги. Ему совершенно не жаль больших денег, потраченных на пропавший купеческий билет. Знакомство и дружба с нужным чиновником стоили куда дороже. Все его злоключения проистекали из того, что в Макарьево и Нижнем он был чужаком, его не знали, не боялись, у него не было влиятельных приятелей и благодетелей. Вот драгуны за ним и гонялись, словно за бешеным псом. Теперь он поумнеет.
В Москве, где кое-что для его возвышения и славы уже подготовлено, ему ведомы многие воры, а узнать должен будет всех! Как он раньше не понимал, что знания бывают важнее денег? Теперь-то он не пожалеет времени и сил, он раскинет над всей воровской Москвой свою сеть, а чиновников начнет подкупать, не дожидаясь ареста. Тут открывались такие возможности, что у Ваньки захватывало дух… На этом пути его ожидало не только богатство и безопасность. В прекрасной дали печатным сладким пряником манила его, сироту и бывшего крепостного, власть над людьми, пусть воровская, непризнанная законом, однако власть.
То засыпая, то просыпаясь, Ванька смаковал эту сокровенную мечту, не зная, что к попытке ее осуществления подведет его дорога весьма извилистая. Ему предстояло напоследок и в Москве хорошо погулять, изумляя горожан своими воровскими выдумками, и на Волге. Правда, до пальбы из пушек тут не дойдет; однако, пристав со своей шайкой к настоящему волжскому атаману Михайле Заре, славный Ванька Каин получит под начало казачий круг в сто молодцов с ружьями и так здорово пограбит на волжских берегах и на самой Волге-матушке, что матери будут пугать его именем малых детей, пономари, заслышав о Каиновом приближении, полезут на колокольни бить в набат, а метане и сельчане станут запирать ворота, вооружаться хотя бы и вилами и в ужасе молиться.