— Ну и дела! — покачал головой Иван Степанович. — Сплошное унижение, как в концлагере.
— Обычная местная практика. Весь порядок заточен на то, чтобы приучить пациентов к послушанию.
По коридору, направляясь в процедурный кабинет, торопливо, небольшими группами и поодиночке шли придурки.
Драматурге Иваном Степановичем вошли в кабинет с общим потоком и встали в очередь на прием лекарств.
Процедурный кабинет был довольно просторным помещением. Поперек него, от стены до стены, располагался прилавок похожий на стойку бара, за которым находились две женщины в белых халатах: одна высокая, стройная, со строгим, но красивым лицом, вторая — пониже ростом, худая, с безразличной уставшей физиономией. В первой женщине нетрудно было угадать Росомаху, у второй, как узнал позже Иван Степанович, было прозвище «Селедка». Перед Селедкой стоял большой поднос с многочисленными пластиковыми стаканчиками, наполовину наполненными водой. Перед прилавком со стороны пациентов стояла большая корзина для мусора, в которую бросались пустые пластиковые стаканчики. Селедка из глубокой чашки выдавала придуркам лекарство — по две серые таблетки. Росомаха внимательно следила за порядком приема лекарств и в толстом журнале ставила плюсик против номера очередного больного. У Ивана Степановича на кармане пижамы на белой матерчатой полоске было написано — П. № 33/2. Первые две цифры означали номер палаты, вторая — индивидуальный номер пациента этой палаты.
Очередь двигалась медленно. Принявшие лекарство тихо переговаривались и, повинуясь установленному распорядку, уходили в дверь смежной комнаты. Когда очередь дошла до Ивана Степановича, он, помня совет Драматурга выглядеть придурком, с искусственной улыбкой уставился на Росомаху и громко ляпнул:
— Госпожа доктор, а вы мне нравитесь! Вы такая красивая. Я подлечусь и женюсь на вас.
Ни один мускул не дрогнул на лице Росомахи. Холодно оглядев новичка, она сурово бросила:
— Проходи, жених, а то я устрою тебе такую свадьбу, что будешь помнить меня до скончания своих дней. Чтобы ничего подобного я от тебя больше не слышала. Ты меня понял, номер тридцать три дробь дна?
— Понял, госпожа доктор, — поспешил ответить Иван Степанович. — Я больше не буду.
В очереди послышались вразнобой сдержанные смешки придурков.
Следовавший за Иваном Степановичем Драматург подтолкнул однопалатника в спину и с учтивой улыбкой обратился к Росомахе:
— Госпожа доктор, вы уж извините моего соседа по палате за бестактность. Он новичок. С головой у пего совсем плохо. С вашего разрешения я займусь его воспитанием.
— Займись, Драматург, — согласно кивнула Росомаха. — Объясни своему соседу, что если им займутся наши санитары, то у него навсегда исчезнут животные гормоны. — Переведя взгляд на оставшуюся очередь, Росомаха сердито повысила голос: — Пошевеливайтесь, дебилы, что тащитесь, как на похоронной процессии?!
Вскоре все пациенты оказались в следующем помещении, в специальном, так называемом психотерапевтическом кинотеатре.
Заняв место рядом с Иваном Степановичем, Драматург прошептал ему на ухо:
— Ты, Ванюша, совершил сейчас глупый и довольно опасный для здоровья поступок. Помнишь, что ты сказал Росомахе?
— Ну, да, — кивнул Иван Степанович. — Однако мне показалось, что она обиделась. Ты же, Драматург, советовал мне — надо выглядеть придурком, говорить всякие глупости.
— Да, советовал, но надо разбираться, где и кому говорить. Росомахе никогда ничего не говори, здоровее будешь. Лучше молчи и только отвечай на ее вопросы. На первый раз, как новичка, она тебя простила. Считай, что тебе повезло. Если бы по ее приказу тобой занялись дюжие санитары, они бы твое мужское достоинство превратили в яичницу. У санитаров сердцевины резиновых дубинок — стальные тросики. Об этом нужно постоянно помнить.
— Я не забуду, — вздохнул Иван Степанович.
— А сейчас нам будут показывать какое-нибудь успокоительное кино, свет в зале гасить не будут, — продолжал нашептывать Драматург. — Таблетки и кино — комплексное лечение. Пациенты от этого комплексного лечения начинают дремать на стульях, а некоторые, более слабые, — засыпать. В сторонке будет сидеть Росомаха и внимательно следить за физическим состоянием больных. Тех, кто будет вести себя довольно бодро, она берег на карандаш. Таким бодрячкам после сеанса дополнительно ставят успокаивающие уколы, которые заметно ослабляют организм. Минуты через две, как начнется кино, нам с тобой следует задремать, а минут через пять и совсем свесить головы, словно ми уснули. К слову, где таблетки, которые ты получил от Селедки?