— Николай Константинович, — медленно начал он, — сейчас я разрабатываю план по поимке оставшихся бандитов и возращению похищенного хозяевам, поэтому попрошу не предпринимать никаких действий, иначе мы можем упустить из рук преступников, и они объявятся где-нибудь в других городах. Россия велика.
— Я вас понял. — Замечание начальника уголовного розыска задело генерала Игнатьева, но он сдержал себя. Аркадием Аркадьевичем командовать голосом было нельзя, не тот тип служащего. — Буду ждать результатов.
Кирпичников услышал, как Николай Константинович, видимо, в раздражении опустил телефонную трубку на аппарат.
— Так на чем мы остановились? — Кирпичников вошел в свой кабинет. Телефонировал он генералу из помещения дежурного по уголовному розыску. — Ах да! Значит, так. Будем строить планы в зависимости от того, что нам поведает о встрече с предполагаемым Чернявеньким задержанный Федькин. Сейчас же продолжаем наблюдение за господином, живущим с женщиной в Озерках. И что у нас есть на Мишку Лешего? Что-то я такого не припомню. Займитесь и им. Всё, свободны.
— Вы спросили, хотела бы я воротить свою жизнь вспять? Честно отвечу, не знаю. — Анна держала тонкую ножку фужера в длинных музыкальных пальцах правой руки, лицо приобрело серьезное выражение с налетом задумчивости. — А вам?
— Мне? — Лупус пожал плечами. — Последние полтора года мне некогда было задумываться. Слишком много прошло через меня событий, и они вытравили желание оборачиваться назад.
— У вас на тыльной стороне ладони кровь, — без какого-либо перехода сказала женщина.
Он взглянул на руку. В самом деле, на ней выделялась чужеродными пятнами подсыхающая кровь.
Лупус достал из кармана белоснежный платок и вытер пятна.
— Благодарю. — Он взглянул на Анну и по ее глазам понял, что она догадалась, почему он выбрал именно этот ресторан, находящийся не совсем рядом с домом, квартиру в котором арендовал. Взгляд женщины выражал насмешливость, и не читалось в нем ни толики страха, как будто Анна давно поставила на жизни деревянный крест.
Кирпичников не стал проводить беседу с Федькиным в камере допросов. Попросил дежурного привести того в кабинет, а предварительно принести два стакана чая, сахар и каких-нибудь сушек или баранок из ближайшего трактира.
Кузьма, с рубцами от подушки на правой щеке и видом человека только что оторванного ото сна, вошел и зевнул во весь рот.
— Ты уж извини, — усмехнулся Аркадий Аркадьевич, — что оторвал ото сна, но, по чести, мы с тобой недоговорили.
— Я ждал, — оживился задержанный, но снова зевнул. — Хорошо у вас спится, хотя не пойму, и койка жесткая, и тюфяк почти без внутренности.
— Это оттого, что ты совесть успокоил и нет на тебе крови. — Взгляд начальника уголовного розыска был колючим и пытливым. Словно пытался прочитать мысли Федькина.
— Вот в этом вы правы, господин начальник, крови на мне действительно нет. Грабил — это бывало, крал то, что неправильно лежит, но кровь не пускал никому, даже куренку.
— Тогда расскажи, голубчик, о чем ты разговаривал с Чернявеньким в пивной на Литейном.
— А разве он вам не рассказал? — удивился Федькин.
— Так я хочу от тебя услышать, чтобы похлопотать о твоей судьбе. Ведь ты знаешь, что тройки недавно указом Верховного Правителя упразднены, и мы снова возвращаемся в лоно судебной системы. Так что в твоих, голуба, интересах поведать мне больше о вашей банде.
— Так уж банде, — фыркнул Федькин, — собрались несколько человек, у которых совпали интересы, вот и провернули несколько дел. Ведь, скажите, господин начальник, ограб… то есть хозяева содержимого сейфов, реквизированного нами, вам не признались, сколько у них лежало ценностей? Для них война — мать родна, а денежки они копят с дельно и не собираются помогать правительству деньгами, тоже соображение имею.
— Со слов Лупуса?
— Хотя бы и так? — беззлобно сказал Федькин.
— Я не о том. Каждый человек должен иметь собственное суждение, и если он, этот человек, кому-то верит на слово, то здесь другие доводы бессильны. Вот ты, к примеру, хочешь остаться Федькиным, твое право. Никто тебя не неволит открывать настоящие имя и фамилию, пока они не всплывут.
— Ну… — Кузьма не понимал, чего от него хочет начальник уголовки.
— Вот ты сказал «ну», — усмехнулся Кирпичников, — но ведь ты знаешь настоящие фамилии Петьки Билыка и Васьки Нетопыря?
— Может, и знаю, — признался бандит.