— Ваша взяла, господин Кирпичников. Если я признаюсь в том, что вы намерены мне предъявить, вы скажете, кто стал причиной… — он на миг остановился, — смерти Матрены?
— Мы можем решить.
— Я был во всех местах, в которых вы нашли мои отпечатки.
— С кем?
— Один.
— Хорошо, — согласился Аркадий Аркадьевич. — Ты признаешь, что убил сторожа в правлении Электрической компании слабого тока?
Жоржик поперхнулся и выглядел скорее обескураженные нежели удивленным.
— Убил?
— Ты только что признал, что взял сейф в правлении, а значит, лишил жизни сторожа, который тебе помешал.
Чернявенький молчал.
— Жоржик, мы будем откровенный разговор вести или ты хочешь меня по лесу поводить среди трех сосенок?
— Ну, не один я был, не один.
— Давай так, я тебе рассказываю, кто покусился на твою жену и постараюсь взять этого че… знаешь, не поворачивается язык назвать такого человеком, скорее, кровожадным животным.
— Вы правы, животное.
— Постараюсь взять его живым, хотя, честно говоря, нет особого желания.
— Кто он?
— А ты не догадываешься?
— Господин Кирпичников, не говорите загадками.
— Хорошо, тогда ответь, кто из твоих нынешних знакомых носит с собою трость?
— Ну, не… — Жоржик широко раскрыл глаза, — не может быть.
— Догадался?
Чернявенький молчал.
— Теперь ты догадываешься, что было бы со всеми вами после последнего сейфа?
— Но ведь его рекомендовал авторитетный человек…
— Иван Кошель? — подсказал медвежатнику начальник уголовного розыска. — Нашел авторитетную личность, он за долю малую мать родную продаст и сестру подарит в придачу.
— Но…
— Жоржик или как тебя называть…
— Георгий, — тихо сказал Чернявенький.
— Георгий, жизнь с прошлого года поменялась, и теперь каждый сам за себя. Кошель, когда выгодно, будет с вас пылинки сдувать, а поменяется ветер — сдаст вас скопом за милую душу, чтобы его самого не тронули. Слишком долго ты по заграницам проживал, отстал от нашей российской действительности. Тебя Кошель вызвал надело?
— Да.
— Небось, через Бердыша?
— Через него.
— Не буду пытать о нем, сейчас меня больше занимает, как ты понимаешь, кровожадный Лупус.
Жоржик не удержался и скрежетнул зубами, вспомнив бездвижное тело Матрены.
— Лупус.
— Ты знаешь, как его зовут?
— Нет, мне он был представлен как Лупус.
— Кто он такой?
— Не понял?
— Из каких? Из дворян, обиженных властью? Из офицеров, верных царю? Из бандитов? Из каких?
— Вы правильно сказали, из дворян — офицеров, не изменяющих присяге, данной его императорскому величеству.
— Ты же с ним столько времени и ничего не знаешь о нем?
— Он организовывал, назначал время операции, — Жоржик криво улыбнулся, — потом мы разбегались — и до следующего дела.
— Когда из Москвы поездом ехали, наверное, разговаривали о чем-то?
— В разных вагонах мы были.
— И ты доверился незнакомцу?
— Кошель же за него поручился.
Кирпичников покачал головой.
— Подставлять себя под чужие дела и не знать ничего о том, кто держит добычу в своих руках. Неужели ни разу не приходила мысль, что после окончания вы станете ему не нужны? Зачем с кем-то делиться?
— Но Кошель…
— Что ты заладил? Кошель, Кошель… У тебя своей головы, что ли, нет? Теперь подсчитаем: Ваньша убит, — Аркадий Аркадьевич загибал пальцы, — Пашка-Бык в покойницкой, Нетопырь три пули словил, Билык у нас сидит, Леший в соседней камере, ты передо мною — и кто остается? Правильно, Лупус. И с самого начала у кого добыча хранилась? Правильно, у Лупуса. От такого расклада кто в выигрыше? Правильно, Лупус. Так что не надо мне рассказывать байки про Кошеля, тем более что Лупус никого в живых не оставляет.
Жоржик опять помрачнел, рана в сердце саднила и не давала покоя.
— Ты знаешь, где неуловимого главаря вашего можно сыскать?
— Скрытный он, единственный раз промелькнуло в его речи, что адреса надежные, ему их женщина предоставила. А женщине той он доверял, как самому себе.
— Как самому себе, — повторил Кирпичников. Что-то задребезжало в голове — сейфы, драгоценности, женщина, доверие, как самому себе, потом еще раз — сейфы, драгоценности, женщина, доверие, как самому себе. И начала проясняться картина, но до конца не верилось. — Ты — специалист по сан-галлиевским сейфам?
— По всяким, — заулыбался Жоржик и посмотрел на рук.