Второй был разбойником. Он убил много невинных людей ради звенящих монет. У него никогда не было ничего своего, он тратил так же легко, как и получал. Он устал от такой жизни и сдался сам. Умирал с облегчением и благодарностью.
Ребенок услышал шум и заплакал. Авл остановился в шоке. Лицо его побагровело еще сильнее. Он разразился криком:
— Так вот оно что! Ты… ты решила погубить меня в войне с твоим скотским братом, а сама прячешь от меня моего ребенка! Я ведь прав?
Керкира молчала и даже не смотрела на него. Она ничего не могла сказать, чтобы он поверил. Она успокаивала младенца, качала его так, как это делают все матери всех времен и народов.
— Молчишь! Захотела спрятать моего сына, чтобы не пускать меня к власти!
Он подошел к женщине, схватил ее за руку и рывком поднял на ноги. Затем протащил к выходу, где в небольшом зале находились его воины. С ним осталось всего пять человек.
— Братья, смотрите! Эта шлюха скрывала моего ребенка!
Ответом был смех и одобрительные возгласы. Керкира заставила себя поднять глаза и посмотреть на этих людей. Обычные кортосцы, лица скрываются за шлемами с полумасками и густыми бородами. Обычные… Но какое же отвращение они у нее вызывали. Эти начищенные доспехи и кроваво-красные плащи на брошах в виде конской головы, эти оскалы на их варварских лицах.
Откуда-то из здания послышались звуки борьбы. Мужчины перестали смеяться, схватились за мечи. Авл сказал своим людям:
— Кварт, Квинт, проверьте. Остальные со мной. — А потом обратился к Керкире: — Что здесь происходит? Это ловушка?
— Я не знаю, милый Авл! Я не знаю! Я боюсь, это не мои люди. Из обители есть тайный выход, я могу провести вас туда. Там должны быть лошади.
Мужчина недоверчиво посмотрел на нее, но увидел лишь искреннюю мольбу в глазах. Подумав, он сказал:
— Веди.
Керкира кивнула. Авл отпустил ее, ребенок постепенно успокоился, и идти было легче. Они прошли несколько коридоров, соединенных незаметными низкими проходами и вышли на небольшой двор с маленькой конюшней. Там стояли лошади, больше, чем было стойл.
Авл дернул Керкиру за плечо:
— Это твои лошади? Почему они оседланы?
Ответил ему резкий мужской голос:
— О могучий Авл Марций, владыка Кортоса. До тебя всегда так медленно доходит!
Из-за конюшни вышел Птерелай в сопровождении отряда вооруженных людей. Авл и его воины достали оружие, но на каждого из них приходилось трое.
— Ты… Что ты здесь делаешь?!
— Пока твои люди гоняются за призраками по всей обители, я решил подождать тебя у выхода. Нехорошо отпускать гостей без провожатого.
Авл резко притянул Керкиру к себе, держа ее одной рукой и поднеся меч в другой к ее груди.
— Если ты не прикажешь своим людям пропустить нас, клянусь, я убью ее.
Птерелай даже не изменился в лице.
— Валяй. Мне же лучше будет: ты убил законную царицу я отвез тебя в кандалах к Терцию Аквилию, получил его поддержку и правлю как единственный наследник. Давай, чего ты ждешь?!
— Ты врешь! — ответил Авл, хотя голос его доказывал, что верит он в обратное. — Считаю до пяти, опусти оружие! Раз… Два… Три…
Мятежники даже не шелохнулись. Сердце Керкиры бешено билось.
— Четыре…
Он не успел досчитать. Один из его элитных, лично отобранных воинов, единым движением подскочил к Авлу и вонзил клинок в сочленение доспеха.
Мужчина не успел даже вскрикнуть. Его лицо скривилось от боли, и он ничком упал на землю.
— Убить всех, кроме предателя! — крикнул своим неприятным голосом Птерелай, и его воины рванули вперед.
У двоих оставшихся не было даже шанса.
— Ты же обещал! — воскликнула Керкира, когда все было кончено.
— Я обещал, что оставлю в живых солдат, а насчет высокопоставленных офицеров речи не шло. И сейчас ты все равно не в том положении, чтобы что-то требовать. Я не шутил, когда говорил, что мне было бы проще тебя убить.
Он сделал шаг к ней, протягивая руку к эфесу меча. Керкира телом почувствовала, как напрягся мужчина рядом с ней.
Птерелай остановился, глядя на нее своим противным насмешливым взглядом. Но потом улыбка медленно ушла с его лица.
— Впрочем, у меня всегда были только теплые чувства к родне. Как там наш благоразумный дедушка говорил? Кажется, «позорная жизнь похуже смерти»? Поступлю, как поступали мудрые предки, — отправлю тебя в изгнание. Чтоб ни о тебе, ни о твоем отродье я больше никогда не слышал, понятно, сестрица?!
Керкира, сдерживая слезы, кивнула.
— Моя воля все равно уже у тебя. Ты мой наследник в случае моей гибели. Что тебе еще надо?