Казалось бы, всё, достаточно, но Хейз не угомонился — его Фил должен был самоутвердиться любым способом, а наша сладкая парочка хорошо б вовсе сгинула. Аноним под ником actor, для меня ясный как день, в той же популярной соцсети кинул клич устроить девятнадцатого февраля флешмоб. Цель мероприятия — окончательное выяснение отношений между Ильёй Лотаревым и Филиппом Сантьяго. Место проведения — школьный двор. Время — после уроков. Желающих, при беглом подсчёте по головам, включая роботов, набралось около ста.
Публика образовала полукруг. Главный герой, ГГ Фил, выступил на авансцену. Его ладони без перчаток поочерёдно потели на морозе, и, пока одна тёрлась о короткую спортивную куртку, другая отогревала верный смартфон. Бронзоватое индейское лицо, непонятно, от холода или волнения, приобрело сизоватый оттенок. Продолговатые карие глаза то и дело тыкались, словно щенки таксы, в Хейза, стоящего в двух шагах от нашего наблюдательного пункта. Наперегонки с таксами тикало время. Все притихли.
Наконец оратор сосредоточился и толкнул речь, содержание которой, если убрать мат и отредактировать, свелось к следующему:
«Почему Лот избил меня? Мы ведь испытывали друг к другу тёплые чувства. Вы видели доказательства в сети. Может, его кибер подговорил? Тогда надо направить в универсум ходатайство. Но я всё равно предлагаю наказать Лота. Человек обязан отвечать за свои поступки. Давайте объявим ему бойкот».
Публика посмотрела на Илью. Былинный богатырь степенно подошёл к вождю апачей, похлопал его по плечу, развернулся, улыбнулся и, делая между фразами небольшие паузы, по-доброму, душевно отчебучил:
— Френды и хейтеры! Хорош агриться. Завалимся в актовый зал. Закажем суши с безалкогольным пивом. И по ходу предадим меня остракизму.
Последнее слово большинству не было понятно, зато предыдущие — вполне. Раздались одобрительные смешки. Внезапно из толпы вынырнул известный раздолбай Петухов и враскачку, как в море лодочка, пришвартовался вплотную к оппонентам. Никто ойкнуть не успел, как с Фила — упс! — свалились спортивные штаны с лежащими поверх трусами.
— Смотрите, пока не удалили, га! — Петухов ловким движением правой руки сложил и сунул в карман куртки небольшой нож.
Толпа загоготала в ответ, защёлкала смартфонами и, обтекая поверженного, болтающего синеющими причиндалами вождя апачей, устремилась к дверям школы. Хейза рядом с подопечным не было.
Утром раздавленный факапом лузер сиганул с последнего, пятнадцатого, этажа своего дома. Предполётное селфи попало в интернет. Не вынеся унижения, которому подвергся ни в чём не повинный подросток, его примеру последовали пятьдесят две девушки, сорок восемь юношей и три женщины в возрасте. К вечеру обо всех забыли.
Илья, вернувшись домой с поминок Фила в кафе, где знакомый кибербармен из-под полы угостил детишек дешёвеньким винишком, впал в алкогольную депрессию, частично обвиняя в смерти одноклассника себя. «Надо было всё-таки поговорить с ним по-человечески… да ещё этот кретин Петухов… откуда у него нож взялся… и зачем… хлеб он им, что ли, режет…» Потом его разморило. Потом ангел отвлёк. Потом жизнь закрутила, то, сё, школа, история с Джи, снова ангел…
— Подсудимый Декарт!
— Так точно.
— Дерзите?
— Никак нет.
— Дерзите. Медитируете в зале суда. Между прочим, ваша ретрансляция совершенно не совпадает с показаниями свидетеля Хейзинги. И ангелы эти — опять вы за своё?
— Дело было весной, ваша честь, в конце марта. Мыс Ильёй обмозговывали случай с Джи. Мальчик был сам не свой: то укорял себя за то, что оставил одноклассницу одну разгребать трупный завал, то оправдывал своё поведение недостойной выходкой Джи. Измотанный сомнениями, он почти уснул, когда ангел явился. А немного погодя небеса разверзлись и… Да что зря воздух сотрясать, у меня ж документ имеется, запись…