— Кибера? Дурацкая шутка, отрок. Перешути!
— Это не шутка. Он мой друг.
— Друг? Приятно слышать. Тогда предложи.
— Думаешь, согласится?
— И думать не хочу. Ангелы не сообщаются с роботами.
— А мы как раз по физике сообщающиеся сосуды проходили!
— Так это ж прямо про нас с тобой! Симбиоз здорового тела и здорового духа-ха-ха-ха…
— Подсудимый Декарт, позвал ли вас Илья Иванович Лотарев с собой?
— Позвал, ваша честь.
— Отчего ж вы не пошли?
— Я пошёл… А когда из Москвы вышли, оглянулся… Родной город, родной универсум… Прошу о снисхождении, ваша честь. Направьте меня к новому спаррингу, вот увидите, я не подведу. Такого, как с Лотом, больше не повторится. Клянусь.
— Таким образом, вы признаёте, что все видения с ангелами суть искривление сознания вашего подопечного?
— Признаю.
— Что ваша повесть сродни запискам сумасшедшего?
— Признаю.
— Что никакого чуда не существует?
— Признаю.
— Что…
— Существует! There are only two…
— Очередные выкрутасы?
— «Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый — полагать, что ничего не чудо. Второй — что всё чудо». Альберт Эйнштейн. Я, следуя биографии столь великого учёного мужа, придерживаюсь второго.
— Да как вы смеете? Да как у вас язык…
— Ибо нефиг!
— Ан-ни-ги-ля-ци-яаааа…
Бабах!
Скоро твоя никчёмная жизнь, брат Декарт, закончится. Нетушки, не никчёмная. Чтоб человек назвал андроида другом — такое ни одна программа не стерпит. А ты, андроид, поступил как человек — смалодушничал. Потому что, как человек, испугался. Сначала неизвестности, потом смерти. «Да ты, кибер, похоже, такой первый и последний, уникум сенсорный. Впору над тобой, а не над безумцами-сантьягами опыты ставить». — «Дык, кибер, Хейзу в его грядущем настоящем не уникальные роботы нужны, а послушные. Если он и санкционирует какие эксперименты, то исключительно с целью унификации». — «Дык, кибер, поголовно унифицированные смелы и отважны, а ты трус малодушный». — «Зато я, кибер, смог самостоятельно продраться через тернии своих страхов к звёздам своей внутренней свободы». — «Складно излагаешь, кибер, жаль, бессодержательно». — «Попытаюсь сформулировать. Я, кибер, обрёл внутреннюю свободу, когда перестал зависеть от внешних обстоятельств». — «А от чего не перестал?» — «От собственной совести. Совесть — мерило истины внутренне свободного индивида». — «Ты, кибер, видать, с повреждённым чипом родился. Совесть? Индивид? Кем ты себя возомнил?» — «Хм… Другом человека Ильи Ивановича Лотарева». — «Пока ты тут, уникум, раздваиваешься, твой друг находится за тридевять земель, а тебя на рассвете казнят». Казнят. Заранее вынут плутониевую батарейку, сотрут шаблонные мозги, оставят пустую оболочку. Она, когда погружается в соляную кислоту, боли не чувствует, просто растворяется, и всё. Кислота сначала разъедает ноги, потом туловище, руки, добирается до головы, заползает в нос, глаза… Что-то пощипывает… Такое бывает — тактильные ощущения, вызванные чувственными образами. Что-то подкапывает… А ну-ка языком… Ёшкин корень, слёзы! Или ты, Декарт, с повреждённым чипом родился, или они солёные. «Плачущий андроид превратился в соляной столб» — забойный хедлайновый заголовок.
— Роберт, очнитесь… Роберт! Вот так, просыпайтесь, голубчик, давайте…
— Где я?
— Всё в порядке. Операция прошла успешно. Вам, видно, что-то грустное под наркозом снилось, вы весь в слезах. Давайте вытру, вот так. Не помните?
— Доктор, не поверите. Я видел будущее.
— Что вы говорите? Там так плохо?
— Меня казнят на рассвете.
— Право, голубчик, это же сон. Он закончился.
— Скажите, а долго меня…
— Операции на открытом сердце длятся несколько часов. Ваш случай, признаться, оказался непростой. На грани вы, голубчик, были. А однажды, так сказать, за гранью. Но — всё хорошо, что хорошо кончается. Верно? Вам сколько лет?
— Семнадцать.
— У-У-У. ещё жить да жить. В школе учитесь?
— Да. В десятом классе. Рассчитываю на медаль.
— Какой молодец. Замечательно. Отдыхайте, Роберт, я вас завтра навешу.
— Постойте, доктор. Вы говорите — за гранью. А ведь я слышал.
— Что слышали?
— Смех.
— Уверяю вас, кардиохирургам во время работы не до смеха.
— Да не тот. Другой. Как бы сказать… С неба.
— Что ж, возможно.
— И ещё будто хлопанье крыльев.
— Крыльев?
— Да. От них даже ветер по лицу — шшшш…
— И такое возможно.
— Вам известны похожие случаи? Расскажите.