Если это все просто один большой обман, длиной в двадцать лет, и мы с ней не родные друг другу, то я… не знаю, что сделаю. В голове вспыхнуло столько желаний одновременно, что я даже остановился на полпути к машине. Замер, закрыв за собой кованую дверцу. Представил перед собой Майю, мысленно обнял ее крепко-крепко — и по телу вмиг пробежали мурашки от предвкушения. Я бы, конечно, не остановился на одних объятьях. Целовал бы ее с напором до тех пор, пока не почувствовал в ее ответных поцелуях сорвавшуюся с цепи страсть. Играл бы с ней, не обращал внимания на запреты. Скользил бы руками по ее телу, время от времени стискивая чувствительные и мягкие места… Или нет. Больше всего мне нравился вариант наброситься на нее, как голодный зверь.
Да, вот таким она меня сделала. Голодным, да еще и озверевшим.
Хотелось прямо сейчас помчаться к Майе, огорошить своими мыслями, от которых радость распирала грудную клетку, и сделать с ней все — совершенно все, исполнить все свои фантазии. А потом ее фантазии. А потом…
Нет, для начала нужно хоть одно веское доказательство того, что мы не родственники. Стараясь угомонить свои порывы, я дошел до машины и юркнул внутрь. Собрался позвонить Мартину и срочно требовать досье, но, как оказалось, от него уже висел пропущенный.
— Нашел одну клинику, в которой можно сделать срочную экспертизу на отцовство за 36 часов, — сказал он сразу же, как поднял трубку. — А вот на установление родства между братом и сестрой тест могут делать даже до двадцати дней… Наши тоже сказали, что быстро подобное не сделают. Это нелегкая задача.
— Думаю, смогу обойтись и без теста. Ты уже начал собирать досье на Светлану?
— Да. Из самых интересных фактов то, что у нее медицинское образование. Неплохо для профессионального косметолога. Свой салон красоты, в котором она прежде работала по вышеназванной профессии. Выкупила его у прежнего хозяина довольно за большую сумму. Откуда взялись деньги — неизвестно.
— Вполне возможно, ей заплатил мой отец за молчание. — А сам отметил про себя: медицинское образование — один из самых простых способов обзавестись крепкими знакомствами в какой-нибудь клинике. И под шумок попросить сделать липовый тест ДНК.
— Может быть, и заплатил. Скорее всего, передал наличкой, потому что крупных поступлений на ее счет не было. Официально алименты она не получала, но твой отец действительно пересылал каждый месяц ей разные суммы: от ста до двухсот тысяч рублей. Так, что у нас дальше… А, была замужем три года.
Три года замужем, потом какое-то время гуляла с моим отцом, потом девять месяцев беременная, дочери двадцать лет… А на вид и не скажешь, что столько удалось пережить.
— Сколько ей вообще лет?
— Пятьдесят один. Несколько пластических операций.
— Ничего себе! Выглядит на тридцать, — сказал, а потом зацепился за несколько интересных моментов. Были ли эти пластические операции лишь ради того, чтобы сохранить молодость? Что, если они делались и для того, чтобы быть похожей на собственную дочь, когда она, твою ж мать, с возрастом все больше становилась похожей на другого родителя? — Погоди… Пластические операции? Ты можешь найти ее фотографию лет так в двадцать?
— Попробую, но ничего не обещаю.
Конечно, с одной стороны, моя догадка могла показаться бредом. Ведь отец давно знает Светлану и мог бы заметить серьезные изменения во внешности. Но если делать их грамотно, постепенно, понемногу, то окружающие люди и не заметят особых перемен. А отец точно не хранил никаких фотографий своих любовниц. На самом деле не думаю, что там большая разница между двадцатилетней Майей и двадцатилетней Светланой. Мне будет достаточно определить, что ее мамочка скорректировала форму подбородка, бровей или разрез глаз.
— Кстати, обнаружил еще один интересный факт. Семь лет назад квартира, записанная на Светлану, сгорела.
— Семь лет назад?
— Да. Никто не пострадал. Но, что немаловажно, Светлана после пожара почти сразу приобрела новую квартиру. В более престижном районе.
Можно даже не сомневаться в том, кто ей дал деньги. Что-то мне подсказывает, именно семь лет назад отец слишком много денег вытащил из компании, залез в долги, и так и не смог выбраться на прежний уровень.
Но семь лет назад…
— Какая дата пожара?
— Двадцать девятое августа.
Третьего сентября погибла моя мать. Знала ли она о постоянной любовнице отца? Не подожгла ли она квартиру? Хоть бы это было просто совпадение.
— Светлана, случайно, не ездила в сентябре за границу?
— Нет.
Тогда возможен другой вариант развития событий, более реальный: она сама подожгла свою квартиру, прекрасно зная, что отец купит ей новую, а ему сказала, будто моя мать во всем виновна. Заодно нашла отличный повод избавиться от старых фотографий. А вот тест ДНК, вполне возможно, остался в целости и сохранности.