– Почему молчите? – вопрос Брендона отвлёк меня от назойливых мыслей.
Пожала плечами. Но вампир и не думал прекращать разговор, он видимо такой же любопытный, как и я.
– Это ваш брат? – он указал на фотографию, стоящую на комоде, с краю.
– Да. – расплылась в широкой улыбке. Воспоминания о том дне, когда сделали фотографию, греют сердце.
– У Вас много фотографий с братом, с друзьями и со стаей. А где же родители?
Пропустила его вопрос мимо ушей, так как у меня возник свой.
– А если вас сфотографировать, какой вы выйдете на фотографии, и будете ли вообще на ней?
– На мой вопрос отвечать не стали, а моего ответа ожидаете. – качая головой, сказал Брендон.
Взглянула на него невинно хлопая ресницами, это вызвало улыбку у вампира, и он всё-таки ответил.
– На фотографиях выхожу ужасно. Синяки и бледность смотрятся омерзительно, подчёркивают мою непринадлежность к миру живых.
– Может вы бледный, у вас круги под глазами и слегка синие губы, но всё это стирается, когда смотришь на черты лица. Они идеальны, неестественно красивы. – не приукрашивала, говорила то, что видела.
– От ваших слов непременно покраснел бы, но, к сожалению, это невозможно.
– Будем считать у вас аристократическая бледность.
– Я аристократ.
Сделанные мной ранее выводы подтвердились.
Внезапно раздался шорох за окном. Брендон не шевельнулся, значит, опасности нет. Пока перевела взгляд с вампира на окно, на подоконнике уже появился Элиана. Он сидел на корточках и ухмыляясь, смотрел на своего друга. Моё сердце, как и тогда в переулке бешено заколотилось. Необыкновенный лугару переоделся. Чёрную, разорванную при драке майку, сменила другая, серая и без рукавов. Она усиливала эффект от цвета глаз и открывала мускулистые руки.
– Только вот любовь к современной моде и особенно две серьги в ухе, глубоко спрятали твоё истинное происхождение. – Элиан подшучивал над другом. Брендон сощурил глаза, но всё же лёгкая улыбка появилась на мраморном лице. Смотрела на этого самоуверенного истребителя, не в силах оторваться. Его смех, его посветлевшее лицо от улыбки, сделали парня ещё красивей, чем мне показалось при первой встрече. Видела только его, будто рядом нет больше никого и ничего. Такие ощущения никогда ни к кому не испытывала. Что со мной происходит?
– А ты неотёсанное и невоспитанное животное. Для тебя, похоже, дверей не существует! – подколол в свою очередь вампир.
– Я не причём. Чем-то не понравился сторожу, и она не пропустила.
Их разговор был таким беззаботным, словно два обычных парня, подшучивают друг над другом. В Элиане живут два разных человека. Один весёлый и дружелюбный, а другой грубый и надменный.
– Мелисса как твоя рана? – наконец он обратил на меня внимание.
Молчала ещё какое-то время, собираясь с мыслями.
– Рана? – расстегнула жакет и посмотрела на неё. На майке кровь, но рана затянулась. Шрамы яркие, но боль совершенно прошла. Подняла голову и добавила. – Вроде всё хорошо.
– Ты всегда рассеянная? Чем таким были заняты, что даже не знала, зажила ли рана? – его выражение лица снова стало мрачным, только в этот раз было что-то ещё.
Больше не позволю разговаривать со мной в таком тоне и как ему заблагорассудится.
– Моя рана, моя забота. Что мне делать и без тебя знаю.
– Ты, по-моему, не только рассеянная, но ещё и глупая. Рана, нанесённая лугару волчице, пусть и не очень глубокая, может иметь серьёзные последствия.
Его слова заставили задуматься. Я ведь первый раз дралась с волчьими демонами. Конечно, при тренировках получала много повреждений, но сражалась с волками. Те раны затягивались гораздо быстрее.
– По тому, как пропало жжение, догадалась, что опасность миновала. – опустила голову, осознавая, что и правда сглупила.
– Хотел осмотреть рану, но моя помощь не понадобилось, невооруженным глазом видно было, что всё обошлось. – вступился за меня Брендон.
Поведение вампира сильнее рассердило Элиана. Он смотрел на друга сверкающими яростью глазами. Что с ним происходит?
– Друг остынь. Понимаю, что ты беспокоишься, но с Мелиссой всё хорошо, ты, как всегда, оправдал ожидания Кэтрин. – похлопал по плечу истребителя вампир.
Вот, что его беспокоит. А я и забыла, что заботится обо мне, лишь ради мамы. Почему возникает это неприятное чувство в груди? Должна радоваться, что старается ради Кэтрин.
– Элиан можешь быть спокоен, уже несколько месяцев здесь, всегда была осторожной ради семьи и стаи. Они для меня важнее всего. Остался месяц, и я вернусь домой, и вернусь обязательно живой. – присела на кровать, чувствую себя разбитой. Скоро всё вернётся на круги своя. Истребитель вновь станет сказкой, а Брендон испариться, словно его и не существовало.