Это простительно. С вызовов целители возвращаются, как правило, к трем-четырем...
Да и ему пока есть чем заняться.
Руководствуясь простым правилом «хочешь спрятать – положи на видное место», Кэллиэн невозмутимо вернулся на привычный пост вместе с будущим карманным зеркальцем и, совершенно не скрываясь, расположился в кресле у малого столика – большой был занят кучей лекарственных приборов и средств.
Разложил в нужном порядке посеребренное стекло, пару пробирок, иглу, вязкую смолу и горелку, отдельно серебряный слиточек – будущую оправу.
Работа была рутинная, поэтому, делая артефакт и поглядывая на князя, думал Кэллиэн о своем, а именно – о последней беседе с леди Дженис.
Жаль, что с ней не удалось связаться. Следовало бы не только рассказать миледи об Инерис, но и уточнить, почему она тогда посоветовала вызвать жрицу Шаэли. Сейчас, на трезвую голову, магу не очень верилось в то, что она желала князю смерти или намекала на скорые похороны. Выражение ее лица скорее говорило о том, что жрица каким-то образом сможет помочь…
Только и он, и миледи прекрасно знают, где находится единственный в Нариме действующий храм богини смерти. До него даже с помощью портала добираться не меньше двух недель – в тех горах хватает магических и географических аномалий.
Интересно, это из-за аномалий там поставили храм – или они были следствием?
С Шаэли бы сталось, ее благословения всегда выходят боком…
Хм.
Кэллиэн нахмурился, вспоминая один старый эпизод из своего черного прошлого.
Его знакомство с этой богиней было весьма ярким.
Жрица Шаэли, да?..
…по коже струится горячий алый поток. Быстро остывает, по мере того как разгоряченность боя уступает место привычному безразличию.
Он умел лишь убивать – и придя сюда, выполнил свою задачу.
Но дрянной человечишка, стоявший вместе с двумя вампирами на страже у черного хода, превозмог боль, которая вообще-то должна была его скрутить так, что связки бы не повиновались, и все-таки сумел заорать перед смертью.
– Чтоб тебя Шаэли побрала, – ругнулся черный маг, торопливо выдернув из груди последней жертвы ритуальный кинжал. Развеяв его, он начал быстро собирать пробившие артерии иглы со специальным ядом. Оставлять такие улики ни к чему.
Резерв пополнен до максимума. Неугодные его господину мертвы. Были ли они виновны? Какая разница? Главное – благодаря своему дару он остался жив и еще какое-то время будет жить в покое, наедине с собой, ни о чем не думая.
Не вспоминая то короткое время, когда хотел иного, когда мечтал об ином.
Не вспоминая лицо матери, которая так рано погибла.
После убийства… особенно такого… старые шрамы нередко вскрывались заново.
Он только что разрушил чужой семейный очаг. Может, поэтому Шаэли и лишила его собственного очага? Знала, что ему суждено сотворить в будущем?
– Интересно, – вдруг прошелестел тихий голос.
Полувампир застыл.
Потом резко обернулся, держа наготове боевое черное плетение. Кто бы там ни появился, этот подарочек ему не…
Черный сгусток силы упал на пол и разбился, словно был стеклянным. На полу осталась выжженная впадина.
Перед ним висело черное облако.
Магия смерти.
Но у кого хватило бы сил, чтобы создать такое облако – да еще находиться в нем, не сгорая? Сколько жизней нужно поглотить, чтобы быть способным на такое?
– Не поглотить, а поглощать, – прошелестел явно женский голос из облака. – Купаться в силе смерти. Но такое доступно только мне, мальчик.
Кэллиэн оскалился, подобрался и метнулся вперед, призывая черный клинок. Магический кинжал был коротким, но вряд ли потребуется более длинное лезвие.
Это его магия, чужую она пробьет без проблем, не сливаясь с ней, а там – одной царапины будет более чем достаточно, чтобы отправить неизвестную прямиком к Шаэли.
Послышался смех – не то издевательский, не то злорадный.
Кэллиэн, ощерившись, нанес удар… и кинжал бесследно сгинул в черном мареве.
Оно начало развеиваться. Но маг шестым чувством чуял – не его удар стал тому причиной.
Облако развеивалось, а подавляющая черная аура пугала все больше.
Постепенно проявился женский силуэт… и полукровка невольно отшатнулся, зарычав.
Белесые волосы ниже колен. Саван вместо платья.
Но самое страшное – ее лицо… ее пугающее потустороннее лицо. Лицо самой смерти.
– Ну, здравствуй, мой дерзкий, непокорный жрец, – тихо прошелестела женщина.
Нет. Не женщина.
Безглазая богиня. Шаэли.
Он ведь видел ее изображения раньше, когда готовился к посвящению. Действительно – ни с кем не спутаешь.