Кэллиэн пошатнулся и, не удержавшись на ногах, рухнул на колени.
– Бедный мальчик, – произнесла богиня с издевательским сочувствием. – Конечно, я бы не стала заранее карать тебя за то, что в будущем ты так верно станешь служить мне. Что до твоей матери и отца… они ушли в свой срок, отмеренный им Ллиатели, – пожала плечами, поджав губы. – Над ней у меня нет власти.
– Зачем ты здесь? – кое-как выдохнул он, уже догадываясь. Раз явилась – значит, пришел его черед, да?
Богиня деликатно слизнула кровь с пальца.
– Ты убиваешь в мою честь… по большей части, людей, что несколько устарело, но тем не менее это угодная мне жертва. Я не просила, но ты напитал меня силой, которой я давно не знала. Жестокие ритуалы в моих храмах остались в прошлом… но они не запрещены.
Подлинный смысл намека от мага ускользнул, но давящий страх разжал когти. Он смог наконец собраться с мыслями и подняться, стыдясь приступа слабости. Даже если Шаэли заберет его с собой… По крайней мере, смерть будет чистой.
– Не зарекайся, – холодно усмехнулся он, обретя привычное хладнокровие. – Мне нет дела до тебя. За вычетом того, что ты источник магии смерти.
– Твоя магия служит мне, жрец, – обманчиво мягко напомнила богиня.
– Я не жрец тебе, богиня! – вспылил он. – Я из черной крови. Мы не рабы богов!
– Рабы? – недоуменно нахмурилась она. Устремила на него невидящий взгляд пустых провалов на месте глаз. – Кто сказал что-то про рабов? Я сказала – жрец, мальчик.
– Я тебе не слуга. И не мальчик!
Фыркнула – на удивление по-человечески.
– Я появилась на свет, едва появилась жизнь, прежде всех прочих молодых богов. И для меня ты даже не мальчик, ты младенец, если вообще не зародыш, – рассмеялась богиня.
Истерически.
Смахнула с лица несуществующие слезы.
– Каждый раз, убивая, ты вспоминаешь меня. Большего мне и не нужно. Ты не получаешь удовольствия от убийства, не убиваешь для себя… а значит, это – жертва.
– Зачем ты здесь? – бросил он, решив, что со своеобразной логикой этой богини лучше не спорить.
– Хотела посмотреть поближе на своего лучшего жреца, – улыбнулась она в ответ… хотя вернее сказать – оскалилась. – И я осталась довольна. Ты интересен… – Склонила голову набок и безмятежно сообщила: – Ты можешь погибнуть, так что не советую здесь зря рассиживаться… Выбирайся из дома, пока его не подожгли. Твой союзник предал тебя. Выживи, мальчик, будь так добр. Мне угодно твое служение. Будет жаль потерять тебя.
И она исчезла.
В тот же миг дом вновь наполнился криками, звоном оружия и ревом пламени. Если бы не это, полувампир бы еще долго переваривал происшедшее. А так – медлить не стал, последовав хорошему совету.
Он ушел тогда с огромным трудом.
Но ушел.
«Союзник» тоже прожил недолго, сознавшись ар-лорду Дариэту в измене.
Вырвавшись из воспоминаний, Кэллиэн стиснул челюсти, заново вспомнив и тот страх, и смутное, неохотное благоговение.
Шаэли была богиней, притом такой, которую избегают лишний раз поминать всуе. Но тогда ему впервые согрело душу непривычное ощущение, что для кого-то его жизнь важна. Она не стремилась заполучить его себе. Шаэли не желала его смерти.
Немногие могут похвастать тем, что она решила лично явиться и предупредить их об опасности…
Сам он себя жрецом не считал, но Шаэли упорно называла его именно так. По крайней мере, так было в ту судьбоносную ночь около семи лет назад.
«Мой лучший жрец», – повторила она тогда.
Так, может, и он сгодится?..
Но для чего?
Чем в такой ситуации может помочь жрец или жрица? Чему их обучают в обителях?
Вряд ли убивать в ее честь!
Еще одна загадка… И ответ проще всего было бы получить у леди Дженис. Можно, конечно, попытаться саму Шаэли спросить, но она, во-первых, прямого ответа точно не даст, во-вторых, не факт что вообще отзовется.
Он ведь давно не убивал с ее именем… Почти семь лет...
Кэллиэн вдруг вздрогнул, сообразив, что солнце клонится к закату.
Тельс так и не пришел.
Мало того…
Никто не принес князю питательный бульон. Никто даже не пришел справиться о нем.
Маг решительно отправился в целительскую, но там было на удивление пустынно. Всего одна дежурная сиделка?
Она, правда, охнула, всплеснула руками, извинилась и пообещала немедля принести поднос для князя Ламиэ. В городе приключилась беда, столкнулись три повозки, еще одну вынесло на торговые ряды, столько народу покалечилось – ужас! Целителей вызвали отовсюду, даже из замка… Они все уехали, как один! Королеву и ту предупредить не успели, записку направили... Люди-то важнее!