А манипулировать всеми четверыми заместителями невозможно. Оборотни могли бы повлиять на оборотня – однако что прикажете делать с человеком, вампиром и эльфом? К тому же юнец ухитрился выбрать максимально независимых представителей их знати!
– Вы же не можете… – все-таки не выдержал министр экономики.
Даскалиар круто повернулся к нему и улыбнулся – ледяной, пугающей улыбкой. В расширившихся алых зрачках словно плеснуло черное пламя.
От совсем, казалось бы, молодого вампира неожиданно повеяло могильной жутью.
– Я отдал все распоряжения касательно основных дел моим заместителям, – холодно бросил Даскалиар. – От них и Совета требуется лишь одно – в мое отсутствие поддерживать порядок, наведенный, позволю напомнить, усилиями вашего императора, который счел необходимым объезд других территорий империи. Эта задача не так уж сложна. Не хотите ли вы сказать, что я не могу положиться на Совет, что вам нельзя доверять? Вы ведь тоже в него входите, лорд Энгерс! И напоследок скажите еще вот что: не кажется ли вам, что оспаривать решения императора – слишком смелый ход… и весьма неблагоразумный?
Побелев как мел, человек поспешил сделать несколько шагов назад, поклониться, пробормотать извинения и от греха подальше спрятаться за спины коллег.
– Я выезжаю завтра в провинции, которые тоже требуют моего внимания, начиная с Равэна. Вы можете ожидать моего возвращения через две недели, – подытожил Даскалиар и, чеканя шаг, вышел вон из зала. За ним последовал отвечавший теперь за его охрану капитан Нихтаэт. Может, молодой император никому и не доверял... но он помнил о чужих заслугах.
Дед был вне себя от ярости, но Даскалиар вплоть до самого отъезда умело избегал выволочек, не давая главе рода даже шанса поговорить с ним без свидетелей. А подрывать авторитет императора, споря с ним на виду у его двора, старый вампир не рисковал. Он еще не утратил надежду склонить внука, оказавшегося вдруг не в меру строптивым, на свою сторону – тем более что тот отправлялся в родовое поместье…
Однако родовое поместье молодой император покинул в первую же ночь после прибытия – тайно, незаметно, окружив сопровождавшую его элитную гвардию сложным щитом и выкрав из тайной библиотеки несколько томов по черной магии. Правда, их пропажу так и не обнаружили...
Отследить его перемещение тоже не удалось. После портала они двинулись тайными тропами, по которым ходили разве только охотники да олени, затем снова перенеслись. Маршрут Даскалиар продумал тщательно – не столько из опасений, сколько из чисто юношеского желания всем насолить, удрав из-под опеки. А магии у него теперь хватало и не на такие фокусы.
И наконец, среди лесных просторов, вдали от вечно серой столицы, дворцов и родовых имений, пропитанных дурными воспоминаниями, ему стало легче. Он впервые со дня смерти отца проспал всю ночь – без кошмаров, возвращавшихся из прошлого.
В Лестес Даскалиар прибыл совершенно официально – вызвать панику своим исчезновением он не хотел. Его визиту к лорду провинции даже предшествовало написанное и отправленное с помощью магического вестника письмо.
Вот так, наведя порядок в столице, Даскалиар Дариэт отправился на юг, чтобы, во-первых, лично взглянуть на южные рубежи, изрядно пострадавшие за последние годы от рук огненных, во-вторых, кардинально сменить обстановку, в-третьих, попытаться навести там хотя бы подобие порядка. Все-таки главная житница империи...
Гвардию он взял с собой больше для подстраховки и соответствия своему статусу, потому что до тех пор, пока в нем плещется черная магия чужих жизней… он практически неуязвим.
***
Привычно удрав из детской под тихий храп няни, леди Анджелис замерла в тени неглубокой ниши.
Сегодня здесь дежурил только один лакей. Рано или поздно ему захочется в туалет, и тогда будет шанс выбраться отсюда… а на обратном пути она отвлечет его внимание и снова проскользнет мимо. Анджелис сжала в кармане пару камешков, прихваченных в саду. Звон разбитой вазы непременно заставит лакея ненадолго покинуть пост и посмотреть, кто безобразничает в коридоре...
Нынешняя игра была ей совсем не по вкусу. Мать, похоже, и впрямь забыла, что ей скоро тринадцать! Сколько можно делать из нее ребенка?
Анджелис была твердо намерена повидать отца, может, даже пожаловаться ему на то, что мать фактически держит ее в четырех стенах. Но главное – увидеть его. Она скучала по нему – и очень, очень тревожилась.
С того памятного приема прошла неделя. Но, вопреки словам матери, новую комнату ей так и не дали. Она по-прежнему оставалась в детской и, хотя регулярно поднималась в башню, ничего нового пока не увидела.