Подсознание, как оказалось, все это отметило и учло.
И что ей теперь делать?
Ну, по крайней мере, она наконец разобралась в себе. Лишние симпатии нужно пресечь, пока не поздно, потому что…
Инерис чуть слышно застонала сквозь зубы.
Боги, о чем она только думала?! Какая романтика?! Даже если бы их "подхватил вихрь страсти", что потом? Она наследница Нариме, он – огненный!
Нет, случившееся, конечно, не конец света. Но как-то эту ситуацию придется утрясти… Извиниться самой завтра? Списать все на растерянность? Рассказать, что раньше ее никогда просто так не целовали?
Вот теперь Инерис горько жалела о том, что пошла на поводу у собственного любопытства. Не надо было еще больше усложнять и без того непростые отношения с демоном!
Когда девушка, непривычно задумчивая и взволнованная, вернулась в шатер, эльфийка тут же поднялась ей навстречу из-за столика.
Ей хватило одного пристального взгляда.
– Что случилось? – деликатно осведомилась Инуэль.
– Да нет… Ничего особенного.
– Присядь-ка, Эрис.
Инерис бы с большим удовольствием прилегла и продолжила собирать эту головоломку, но желание хозяйки – закон.
– Я уже давно собираюсь с тобой поговорить, – начала эльфийка. – Не могла понять, как затронуть эту тему... а теперь боюсь, что опоздала.
– Если об Ассаэре – то лучше, наверное, не надо, – вздохнула Инерис, чувствуя, как по щекам расплывается предательский румянец. От глаз эльфийки он тоже не укрылся.
– Что он теперь натворил?
– Я бы предпочла не распространяться об этом, – пробормотала Инерис.
Значит, что-то все-таки случилось. И судя по виду гостьи, это что-то изрядно выбило ее из равновесия.
На душе стало горько – похоже, она действительно опоздала…
– Я не стану тебя расспрашивать ни о чувствах, ни о происшедшем, – заверила Инуэль, но улыбка ее была не безмятежной, а взволнованной и встревоженной. – Я – светлая, Эрис, – издалека начала она. – Есть принципы, которые я буду отстаивать, несмотря на возможный риск и последствия. Для меня игра чужими чувствами абсолютно неприемлема. Я не могу рассказать всего, но считаю себя обязанной тебя предупредить кое о чем.
Зловещее вступление, вынудившее Инерис виновато поежиться.
– Я вижу, что между тобой и Ассаэром существует… некоторый интерес. Но ты кое-чего не знаешь, и я не хочу, чтобы ты пала жертвой неведения и пустых надежд.
Инерис была изрядно удивлена этими словами.
– Если между тобой и Ассаэром что-то есть, и я по незнанию… – начала она, но эльфийка тут же покачала головой.
– Между мной и Ассаэром ничего не было, нет и не может быть. Никогда.
И почему-то Инерис ей сразу поверила. Тон вышел даже излишне категоричным, и эльфийка, поняв это, поспешила исправиться:
– Ассаэр добр и по-своему притягателен, даже несмотря на излишне острый язык. Я сразу поняла, что вы довольно близки, и поначалу меня это не тревожило. Но в последнее время его поведение меня беспокоит, потому что я не понимаю, как его отношение к тебе согласуется с просьбой… – она вдруг замолчала, покачала головой, досадуя на себя и продолжила, явно в равной степени боясь и обидеть, и сказать лишнего. – Дело не в тебе, ты была бы достойной парой любому, но Ассаэр… Он… не должен заводить серьезных отношений с женщинами другой крови.
Хм. Вот уж и вправду неожиданно.
– Кому какое дело до того, с кем связывается обычный полукровка? – нахмурилась Инерис.
– Ассаэр… не совсем полукровка, Эрис. Ему просто немного не повезло.
Эльфийка явно юлила. Инерис видела эти недомолвки так же ясно, как бусины на столе.
– Пояснишь, или это тоже запретная информация?
И Инуэль сдалась.
– Его род долго считался безупречным, но Ассаэру через много поколений досталось наследие водной крови, с которой невесть когда пересекся род его матери. И у него есть определенные обязательства перед… родными. Больше я ничего не могу тебе сказать, поэтому не допытывайся, пожалуйста…
Инерис рассеянно кивнула, переваривая услышанное.
Вот это новости! Вольный, обездоленный шпион-полукровка, оказывается, связан обязательствами перед своими чистокровными родственничками! Может, еще и без пяти минут наследничек?
Стоп.
Наследник?..
И вдруг кусочки головоломки начали складываться в совершенно демоническую картину.
Ассаэр ведь и не говорил, что является полукровкой. Говорил, что изображал полукровку с границы… А после безумного заплыва по озеру сказал: «Это атавизм».
Он долго скрывал от нее свое настоящее имя. Она думала, потому, что боялся, что его раскроют как шпиона. Однако ничто не мешало ему честно назвать свое имя, едва они пересекли границу. А он молчал до последнего, сознался только под зельем...